Мы с сыщиком пошли вслед за Зиновьевым и Теллером. У ворот Ветошников попрощался со мной, но как-то вяло. Вероятно, он уже мечтал об интервью для солидной газеты или журнала, однако я разрушил его воздушный замок.

Наконец, когда мы остались с Теллером вдвоем, я повернулся к главному охраннику и твердо заявил:

– Мне необходимо поговорить с вами, Федор Иванович, с глазу на глаз. И это будет очень серьезный разговор.

– Хорошо, – спокойно ответил Теллер. – Здесь есть подходящее место. Там никто не помешает.

– Мадерная?

– Сигарный магазин.

– Я вас слушаю, господин Гиляровский, – сказал главный охранник. – Только попрошу побыстрее, мне некогда рассиживать и болтать попусту. Дело, понимаете ли.

– Хорошо, – сказал я. – Постараюсь короче. Как вы думаете, Федор Иванович, почему Борис совершает эти бессмысленные убийства?

– Разве бессмысленные? – возразил Теллер. – На мой взгляд, они вполне осмысленные. Он мстит за свою невесту. А может, у него родился и новый замысел.

– Какой?

Теллер внимательно посмотрел на меня, немного помолчал, а потом предположил:

– Возможно, он готовит какую-то большую пакость, чтобы посильнее насолить Елисееву. А люди, которых он убивает, просто случайно встречаются на его пути. Он вынужден их убивать, чтобы не выдать себя.

– Все это могло бы выглядеть правдоподобно, – сказал я, – если бы не некоторые вновь открывшиеся обстоятельства.

– Какие? – спросил Теллер.

Сигарный магазин своей роскошью и уютным стилем вовсе не располагал к тому разговору, который я собирался предложить бывшему ротмистру.

– Начнем с того, Федор Иванович, что вы меня обманули.

– В чем? – сухо спросил Теллер.

– С самого начала вы заявили мне, что не знали расположения подземных ходов. А ведь это была неправда. Вы прекрасно знали о них, потому что пятнадцать лет тому назад именно вы занимались арестом революционной ячейки, в которую входили некто Сергей Красильников и профессор Мураховский, чья дочка погибла в этом здании. Вы лично допрашивали членов ячейки, а в особенности того самого Красильникова, который и сдал вам как жандарму всю информацию о своих товарищах.

Теллер побледнел.

– Откуда вам это может быть известно? – спросил он с явной досадой в голосе.

– Известно, – ответил я. – А откуда – не важно. Поймите, Федор Иванович, я знаю очень и очень много. Итак, от Красильникова вы узнали расположение потайных ходов. Но скрыли это знание от Елисеева, когда он взял вас к себе на службу. Почему, Федор Иванович? Какую выгоду вы хотели приобрести от знаний, которые скрывали?

– Вы ошибаетесь, господин репортер, – зло сказал Теллер. – Все это не более чем совпадения. Я действительно когда-то служил в Охранном отделении. И я действительно занимался арестом группы Мураховского в этом особняке. Я действительно допрашивал Красильникова, но ни о каких потайных ходах речи не шло. Нас не интересовали тогда потайные ходы, нас интересовала только деятельность молодых студентов-революционеров. И все! Мы сделали свою работу, схватили всех революционеров, допросили их и отпустили, потому что оказалось, это просто молодые дураки, которых совершенно не стоило бояться.

– Кого вы хотите обмануть, Теллер? – с издевкой спросил я. – Предлагаете мне поверить в то, на что вы, будучи простым служакой, не обратили внимания – на историю с потайными ходами? Но вы же простым служакой не были! Вы были умны, вы подавали надежды, вы носом землю рыли и, конечно, не могли не дорыться до потайных ходов в этот особняк.