Мальчики не поняли. Пришлось археологу пояснять. Плавка железа действительно требует температуры не ниже тысячи пятисот — тысячи шестисот градусов. Но древние шли иным, более легким путем: они просто восстанавливали железо из окислов. Многие руды, в том числе и болотная руда, которая была основным металлургическим сырьем наших предков, являются окислами. Древние смешивали, как мы уже видали, истолченную руду с углем и нагревали, непрерывно нагнетая воздух. Кислород воздуха соединялся при температуре в четыреста-семьсот градусов с углеродом (углем), образуя углекислый газ, железо же вязкой тестообразной массой опускалось на дно горна.

Получалась ноздреватая крица с примесью кусочков угля и шлака. Её несколько раз нагревали и проковывали, чтобы удалить примеси.

Правда, много железа оставалось в шлаках, зачастую больше половины. Это и заставило металлургов отказаться от восстановления (от сыродутной, как её сейчас называют, варки железа) и перейти к доменному способу — к плавке, которая требует температуры значительно более высокой, зато позволяет извлечь почти всё содержащееся в руде железо.

Предки же наши многие сотни лет варили железо старым способом: в примитивных горнах — домницах.

Железа получали они немного, в лучшем случае по пять-восемь килограммов за плавку (точнее, за варку), но ведь и требовалось его в те годы несравненно меньше, чем теперь: на оружие да на нехитрые орудия труда. Однако мало ли, много ли, а требовалось: без железа уже и тогда невозможной была бы жизнь древней общины. Уже в VII–X веках существовали кричники — железоварщики, кузнецы, специально занятые получением и обработкой железа, чудесные умельцы, внушавшие остальной массе населения уважение и суеверный страх умением управлять таинственными силами огня.

И умельцы эти, надо думать, не слишком старались развеять мистическую дымку, которой было окружено их ремесло. Мало того, и сами они обычно верили в то, что к ним благосклонен Сварог — могучий бог огня, рождающий из рудного порошка крепкое железо.

— А Полян? — спросил Игорь. — Верил он в свое колдовство?

— Думаю, что верил, тогда, кажется, все верили… Слишком мало ещё тогда было знаний. Вокруг же древних людей было столько непонятного, а порой и грозного, и объяснить многое они могли только существованием таинственных духов, то злых, то добрых, но всегда могущественных по сравнению со слабым в те годы, темным человеком.

Так вот… Стал Полян с тех пор металлургом и кузнецом городища. В помощь опять дали ему старики Горюна. Сам Полян его попросил — юноша и мать его к тому времени уже совсем поправились после ранения.

Крепок был Горюн, ростом невысок, коренаст, голубоглаз, как большинство жителей лесного городища, белокур и в работе неутомим. Полюбил его Полян и охотно обучал всему, что сам знал. А знал он, вы уже видите, немало.

Вдвоем плавили железо. Другие жители городища, когда приходила пора, заготовляли им топливо, уголь, переносили руду на городище, сушили и толкли её, но к варке никого не допускал Полян, кроме Горюна.

— И Заряну не допускал? — удивилась Вера.

— Нет, от Заряны он ничего не скрывал. Руду только копать ей не разрешал — жалел девочку.

Полян с Горюном изготовляли все нужные общине железные предметы, но и не только для общины. Я говорил уже, что городищу грозил голод — кочевники во время набега вытоптали и конями потравили значительную часть посевов пшеницы, ячменя, проса.

Полян с Горюном ковали оружие и инструменты для продажи, для обмена за зерно с жителями соседних городищ.