Вернулся на городище запоздно, а утром до солнца опять поднялся, снова топор за пояс и рогатину взял. Заряна тоже на ноги вскочила, в лес с отцом просится. Пошли вдвоем.

Подходят к липовой опушке — здесь хозяин. За вторым ульем пожаловал. Затаился Полян с девочкой шагах в пятидесяти за густыми кустами калины, смотрит.

Матерый, громадный медведище за сучья когтями цепляется, на старую липу лезет. А на липе высоко над землей — улей.

«Отец, — шепчет Заряна, — я на городище побегу, людей подниму, убьем лесного хозяина».

«Тише. Сиди тут, гляди, что будет», — останавливает её Полян.

Затихли оба, смотрят во все глаза. У девочки зрачки стали огромные, темные. И боязно и страх как интересно. Плечом к плечу Полякову прижалась.

Вот медведь почти до самого улья добрался, да на пути его чурбан висит дубовый — вчера Полян прицепил. Толкнул зверь чурбан легонько, тот закачался и медведя по голове хлопнул.

Мишка удивился. Голову набок склонил. Осмотрел капризную чурку, понюхал даже. Потом снова толкнул, сильнее уже. И снова — удар по голове. Медведь ещё сильнее — и чурбак ещё сильнее.

Рассвирепел хозяин. Изо всех сил по чурке бьет, она птицей отлетает и каждый раз с силой назад — по медведю. По самой морде несколько раз угодила, уже и косматая морда в крови, и глаза кровью налились. Задними лапами медведь за ветки зацепился, а передними уже сразу двумя чурбан в воздух швыряет. Ревет, обезумел.

Так и швырял, пока не упал избитый, обессиленный под липу, на острые колья, ещё вчера густо понатыканные Поляном под деревом.

Вскочил тогда Полян на ноги, бросился к липе — топором раскроил череп лакомке.

Вот теперь Заряна побежала за людьми на городище. Шкуру сняли с могучего зверя, мясо распластовали, окорока отрубили.

Полян грозные клыки из зубастой челюсти выбил и когти из лап вырвал.

Дмитрий Павлович подбросил на ладони уже знакомый ребятам просверленный медвежий клык.

— Просверлил, как видите, дырочки в клыках да когтях, нанизал на тонкий ремешок — получилось ожерелье.

Красивое — некрасивое, это как кому глянется. Да не за красоту надевал Полян это ожерелье, когда уходил на охоту. Верили тогда, что оберегает оно охотника в лесу от зубов и когтей звериных.

ГЛАВА XVI. ДЕВИЧЬЕ УЗОРОЧЬЕ

Через год, солнечным червнем — июнем, когда закончены были все весенние работы, уехал Полян вместе с Горюном. Далеко уехал — на Нижний Дон, туда, где за крепкими каменными стенами стояли города могучего Хозарского царства.

Каждое лето приезжали на Дон купцы из солнечной Средней Азии. Везли красивые шелковые ткани-поволоки, хитрые изделия из драгоценных металлов и бронзы и многие ещё другие товары далекого, неведомого Арабского Востока. Прибывали со своими товарами и торговые люди из русских славянских земель.

Поехал и Полян с тихим, немым помощником. Поехали верхами, а с собой повели двух вьючных лошадей, груженных дорогими бобровыми, куньими и лисьими шкурками, медом, воском.

Конечно, лишь небольшая часть мехов была охотничьей добычей Поляна, небольшая часть меда и воска с его, Поляковых, бортей. Остальные товары получены были кузнецом в обмен на железные изделия.

Уезжая, заботливый Полян просил старую мать Горюна перейти на время в Кузнецову хижину, поберечь хозяйство и девочку. И стали старуха с Заряной вместе ждать-поджидать: старая — молодого, молодая — старого.