|
Ну, а этих господ мы знаем; нет в них ничего необыкновенного... Они едят, пьют, дуются в карты, волочатся за женщинами, залезают в долги - как и все смертные, причем нередко бывают еще более глупы. Лицо князя в таких случаях покрывалось красными пятнами. - Приходилось ли тебе встречать, - возражал он, - префекта или маршала с таким величественным выражением лица, какое мы видим на портретах наших предков? - Что ж тут удивительного? - смеялся зараженный демократизмом граф. - Художники придавали портретам выражения, даже не снившиеся их оригиналам, точно так же как знатоки геральдики и историки распространяли о них неправдоподобные легенды. Все это, милый мой, враки. Это только декорации и костюмы, которые одного Войтека превращают в князя, а другого в батрака. В действительности и тот и другой - лишь скверные лицедеи. - Против глумления, мой милый, бесполезно спорить! - возмущался князь и убегал к себе. Он ложился на козетку и, закинув руки за голову, глядел в потолок, и перед его взором проходили фигуры сверхчеловеческого роста, наделенные сверхъестественной силой, отвагой, умом и бескорыстием. Это и были их предки, его и графа, только граф почему-то отрекался от них. Неужели у него в крови есть какая-нибудь примесь? Простыми смертными князь не только не пренебрегал, но даже напротив: относился к ним весьма благожелательно, часто соприкасался с ними и интересовался их нуждами. Он мнил себя одним из прометеев, на коих в известной мере лежит почетный долг - доставлять этим бедным людям огонь с неба на землю. К тому же и религия предписывала сострадание к малым сим, и нередко князь заливался краской стыда при мысли, что большая часть высшего общества предстанет пред божиим судом, не имея подобных заслуг. Итак, безупречной совести ради, он ходил на всевозможные заседания и даже устраивал их у себя, жертвовал четвертные и сотенные билеты на всевозможные общественные предприятия, а главное - постоянно скорбел о несчастиях своей отчизны и каждое выступление заканчивал фразой: - Поэтому, господа, подумаем в первую очередь о том, как поднять несчастную нашу отчизну... И, произнося эти слова, он чувствовал, как с сердца его сваливается тяжесть - тем большая, чем больше было у него слушателей или чем больше рублей он вложил в общественное дело. Созывать заседания, поощрять общественные мероприятия и сокрушаться, неустанно сокрушаться над судьбой несчастной отчизны - вот в чем, по его мнению, заключались обязанности гражданина. Если бы, однако, его спросили, посадил ли он в своей жизни хоть одно деревце, чтобы тень его защищала людей и почву от зноя, сбросил ли хоть с дороги камень, сбивавший копыта лошадям, - он бы искренне изумился. |
