|
Еще немного, и он стал бы как нищий среди улицы останавливать прохожих, спрашивая: "Не надо ли вам что-нибудь? Не стесняйтесь, требуйте, приказывайте... ее именем..." "Как гадка до сих пор была моя жизнь, - говорил он себе. - Я был себялюбцем, Охоцкий - вот благородный человек: он хочет дать человечеству крылья и ради этой идеи жертвует собственным счастьем. Слава - разумеется, вздор, но работать во имя всеобщего блага - да, это важно... - Он усмехнулся. - Благодаря этой женщине я стал богачом и человеком с именем; захочет она, и я стану - ну, чем же? Да хоть великомучеником, готовым отдать все силы и даже жизнь ради ближних!.. Разумеется, отдам, если она пожелает!.." Магазин был уже закрыт, но сквозь щели в ставнях пробивался свет. "Еще работают", - подумал Вокульский. Он свернул в ворота и через черный ход вошел в магазин. На пороге он столкнулся с Зембой, который низко ему поклонился; в глубине магазина он увидел еще несколько человек. Клейн, стоя на лесенке, что-то укладывал на полках. Лисецкий надевал пальто, у конторки сидел, склонившись над книгой, Жецкий, а перед ним стоял какой-то человек и плакал. - Хозяин идет! - крикнул Лисецкий. Жецкий, прикрыв от света глаза, взглянул на Вокульского. Клейн кивнул ему, не спускаясь с лесенки, а плачущий человек вдруг обернулся и с громким воплем повалился ему в ноги. - Что случилось? - с удивлением спросил Вокульский, узнав старого инкассатора Обермана. - Он потерял более четырехсот рублей, - жестко ответил Жецкий. - Злоупотребления, конечно, не было, головою ручаюсь; однако фирма не может страдать, тем более что Оберман вложил в наше дело несколько сот рублей сбережений. Одно из двух, - с раздражением закончил Жецкий, - Оберман или вернет деньги, или лишится службы... Хорошо бы шли наши дела, если б все инкассаторы вели себя, как Оберман!.. - Я выплачу, сударь, - всхлипывая, говорил инкассатор, - все выплачу, только дайте мне рассрочку хоть на два года. Ведь пятьсот рублей, вложенные в ваше предприятие, - это все мое состояние. Мальчишка кончил школу и хочет учиться на доктора, да и старость уже не за горами... Одному богу известно да вам, сколько приходится работать, чтобы сколотить такие деньги... Мне пришлось бы второй раз жизнь прожить, чтобы снова собрать их... Клейн и Лисецкий, оба уже в пальто, ожидали решения хозяина. - Конечно, - подтвердил Вокульский, - фирма страдать не может. Оберман должен вернуть деньги. - Слушаюсь, сударь, - шепнул несчастный. Клейн и Лисецкий попрощались и вышли. Оберман, вздыхая, собирался тоже уйти. Однако, как только они остались втроем, Вокульский сказал: - Оберман, ты заплатишь, а я дам тебе денег... Инкассатор бросился ему в ноги. - Погоди, погоди!. |
