|
Он был прилично одет, лицо у него посвежело, глаза глядели весело. Он подошел к постели и поцеловал Вокульскому руку. - Скажи, Высоцкий, кажется, у тебя в квартире есть свободная комната? - Есть, сударь, как же: дядька-то у меня помер, а жильцы его, шельмы, не стали платить, я их и выгнал. На водку хватает прохвосту, а за квартиру нечем платить... - Я у тебя сниму эту комнату, - сказал Вокульский, - только надо будет ее прибрать... Возчик с удивлением взглянул на Вокульского. - Там поселится молодая белошвейка, - продолжал Вокульский. - Пусть она у вас и столуется, а жену попроси, чтоб она ей стирала белье... Да пусть подумает, что там еще понадобится. Я дам тебе денег на мебель и белье... Да посматривайте, не станет ли она водить к себе кого... - Ни-ни! - живо подхватил возчик. - Как она вам, сударь, потребуется, я ее всякий раз сам приведу; но чтобы кого чужого - ни-ни! От такого дела вам, сударь, большой вред мог бы выйти! - И глуп же ты, братец! Мне с нею встречаться незачем. Лишь бы она дома вела себя прилично, была опрятна и прилежна, а ходить может куда ей угодно. Только к ней чтобы никто не ходил. Так ты понял? Надо в комнате побелить стены, вымыть пол, купить мебель дешевую, но новую и прочную; ты в этом толк знаешь! - Еще бы! Сколько я на своем веку мебели перевозил! - Ну, хорошо. А жена пускай посмотрит, чего девушке не хватает из одежды и белья, скажешь мне тогда. - Все понял, сударь, - ответил Высоцкий, снова целуя ему руку. - Ну, ну... А как твой брат? - Ничего, сударь. Сидит, слава богу и вашей милости, в Скерневицах; земля у него есть, нанял батрака, совсем барином заделался, годика через три-четыре еще землицы прикупит; столовников стал держать: железнодорожника, да сторожа, да двух смазчиков. А тут еще и железная дорога жалования прибавила. Вокульский попрощался с возчиком и начал одеваться. "А хорошо бы проспать все время до новой встречи с нею", - подумал он. Ему не хотелось идти в магазин. Он взял какую-то книжку и принялся читать, решив поехать к Кшешовскому во втором часу. В одиннадцать в передней раздался звонок и хлопнула дверь. Вошел слуга. - К вам какая-то барышня. - Попроси в гостиную. За дверью зашелестело женское платье. Подойдя к дверям, Вокульский увидел свою Магдалину. Его поразила происшедшая в ней перемена. Девушка была в черном платье, она слегка побледнела, но вид у нее был здоровый, взгляд несмелый. Увидев Вокульского, она покраснела и задрожала. - Садитесь, панна Мария, - сказал он, указывая ей на стул. Она села на самый краешек бархатного сидения и еще сильнее смутилась. Веки ее часто мигали, она опустила глаза, на ресницах блеснули слезинки. Не так выглядела эта девушка два месяца назад. - Так вы, панна Мария, уже научились шить? - Да. |
