|
- И где это он выкопал такой сюртук? - Вы только поглядите на его брелоки! Умора! - И кто сейчас носит такую прическу? Еще немного, и пан Игнаций, бросив альбом и цилиндр, убежал бы из театра с непокрытой головой. К счастью, он заметил в восьмом ряду знакомого фабриканта-кондитера, который в ответ на его поклон поднялся с места и прошел в первый ряд. - Ради бога, пан Пифке, - шепотом взмолился пан Игнаций, обливаясь холодным потом, - садитесь на мое место и уступите мне ваше... - С величайшей охотой! - громко ответил краснощекий кондитер. - А что, вам тут неудобно? Прекрасное место! - Прекрасное. Но я предпочитаю сидеть дальше... Тут жарко... - Там тоже, но я могу пересесть. А что у вас за пакет? Только сейчас пан Игнаций вспомнил о своем обязательстве. - Понимаете ли, дорогой пан Пифке... Один поклонник этого... этого Росси... - О! Кто же не преклоняется перед Росси! - отвечал Пифке. - У меня есть либретто "Макбета", хотите? - Спасибо. Так вот этот поклонник, понимаете ли, купил у нас дорогой альбом и просил после третьего акта вручить его Росси... - С удовольствием исполню! - воскликнул тучный Пифке, втискиваясь в кресло Жецкого. Пан Игнаций пережил еще несколько неприятных минут. Сначала ему пришлось обойти весь первый ряд, где изящные щеголи с насмешливой улыбкой разглядывали его сюртук, галстук и бархатную жилетку. Потом он стал пробираться на свое место в восьмом ряду; там, правда, никто не смотрел с насмешкой на его костюм, зато то и дело ему приходилось прикасаться к коленям сидевших дам. - Тысяча извинений, - сконфуженно бормотал пан Игнаций, - но, право, в такой давке... - Но-но, зачем такие выражения? - отозвалась одна из дам со слегка подведенными глазами; однако в ее взгляде пан Игнаций не заметил возмущения своим поступком. Все же он был крайне смущен и охотно пошел бы на исповедь, чтобы очистить душу после упомянутых прикосновений. Наконец он разыскал свое кресло и с облегчением перевел дух. Здесь по крайней мере на него не обращали внимания, отчасти потому, что место было скромное, отчасти же по той причине, что театр был уже полон и началось представление. Вначале игра артистов его не занимала, он озирался по сторонам, и сразу же ему попался на глаза Вокульский. Тот сидел в четвертом ряду, но глядел отнюдь не на Росси, а на ложу, которую занимали панна Изабелла, пан Томаш и графиня. Как-то раз или два пану Жецкому довелось видеть замагнетизированных людей, - в лице Вокульского ему почудилось точь-в-точь такое же выражение, точно эта ложа магнетизировала его. Он сидел не шевелясь, словно скованный сном, с широко раскрытыми глазами. Однако кто же так околдовал Вокульского? Пан Игнаций не мог догадаться. |
