|
" - Не понимаю, - сказал пан Игнаций, равнодушно бросая письмо на стол. - Ради удовольствия путешествовать с панной Ленцкой и даже ради совещаний по поводу подарков для... для ее любимцев не швыряют за окно пятьдесят тысяч... если не больше... Вокульский встал с дивана и, опершись обеими руками о стол, спросил: - А если бы мне вздумалось ради нее вышвырнуть за окно все свое состояние... тогда что? На лбу его вздулись жилы, рубашка на груди ходила ходуном. В глазах вспыхивали и гасли искры, какие Жецкий уже видел у него однажды во время дуэли с бароном. - Тогда что? - повторил Вокульский. - Да ничего, - спокойно ответил Жецкий. - Мне только пришлось бы признать, что я снова ошибся, - не знаю уж, в который раз... - В чем? - На этот раз - в тебе. Я думал, что человек, рискующий жизнью и... добрым именем, чтобы сколотить состояние, имеет в виду какие-то общественные цели... - Да оставьте же меня наконец в покое с этим вашим обществом! - крикнул Вокульский, стукнув кулаком по столу. - Что я сделал для него - известно, но что сделало оно для меня? Только и знает, что требовать от меня жертв, не давая взамен никаких прав! Я хочу наконец чего-нибудь для самого себя. Уши вянут от громких фраз, которые никого ни к чему не обязывают... Собственное счастье - вот в чем теперь мой долг... Я пустил бы себе пулю в лоб, если бы у меня не оставалось ничего, кроме каких-то фантастических обязательств. Тысячи людей бьют баклуши, а один человек должен исполнять по отношению к ним какие-то бесконечные обязательства. Неслыханная нелепость! - А овации Росси - не жертва? - Это я делаю не для Росси... - А чтобы угодить женщине... знаю. Из всех сберегательных касс - это самая ненадежная. - Ты слишком много себе позволяешь! - Скажи: позволял. Тебе кажется, будто ты первый изобрел любовь. Я тоже знавал ее... Да, да!.. Несколько лет я был влюблен, как дурак, а тем временем моя Элоиза заводила шашни с другим. Боже! И настрадался же я, наблюдая, как она украдкой переглядывается с другими... Под конец она, не стесняясь, обнималась у меня на глазах... Поверь мне, Стах, я не так наивен, как думают! Я многое видел в жизни и пришел к заключению, что напрасно мы вкладываем столько чуств в игру, называемую любовью. - Ты говоришь так потому, что не знаешь ее, - мрачно заметил Вокульский. - Каждая из них исключение, пока не свернет нам шею. Твоей я, правда, не знаю, зато знаю других. Чтобы покорять женщин, нужно обладать изрядной долей наглости и бесстыдства - два качества, которых ты лишен. И вот тебе мой совет: не рискуй слишком многим, потому что тебя все равно обгонят другие, если уже не обогнали. Я с тобой никогда не говорил о подобных вещах, не правда ли? Да и непохоже, чтоб я придерживался такой философии. |
