|
Чудаковат стал малый - кроме своих бочек, ничего не видит! Конечно, толковали мы с Махальским все больше о былых временах да о Стахе. И встала перед моими глазами история его молодых лет, словно все это только вчера было. Помню (в 1857, а может, и в 1858 году), зашел я однажды к Гопферу, Махальский тогда служил у него. - Где пан Ян? - спрашиваю я мальчишку. - В подвале. Спускаюсь в подвал. Смотрю, мой Ян при свете сальной свечи с помощью ливера разливает вино из бочки по бутылкам, а в нише поодаль маячат две какие-то тени: седой старик в песочном сюртуке со свертком бумаг на коленях и паренек, остриженный ежиком, с разбойничьей физиономией. Это и был Стах Вокульский с отцом. Я тихонько уселся (Махальский не любил, когда ему мешали при розливе) и слушал, как седой человек в песочном сюртуке монотонным голосом поучал юношу: - Где это видано - тратить деньги на книжки! Ты их мне отдавай; сам знаешь: стоит мне бросить тяжбу - все пропало. Не книжки спасут тебя от унижения, в коем ты сейчас пребываешь, а только благополучный исход нашего процесса. Дай срок, выиграем мы в суде, получим дедово поместье, а тогда люди вспомнят, что Вокульские - старинные дворяне, да, пожалуй, и родня объявится... В прошлом месяце ты потратил двадцать злотых на книжки, а мне их-то как раз и не хватило на адвоката... Тебе бы все только книжки! Да будь ты хоть семи пядей во лбу - пока ты служишь в магазине, всякий будет тобой помыкать, даром что ты дворянин, а дед твой по матери был каштеляном. А вот как выиграю я тяжбу да уедем мы в деревню... - Пойдемте, папаша, - пробормотал парень, исподлобья взглянув на меня. Старик, как послушный ребенок, тотчас завернул свои бумаги в кумачовый платок и вышел с сыном, которому пришлось поддержать его на ступеньках. - Это что за чудила? - спросил я Махальского, который как раз окончил работу и присел на табурет. - Эх! - махнул он рукой. - У старика в голове не все ладно, а вот парень смышленый. Зовут его Станислав Вокульский. Сообразительный, дьявол! - Чем же он отличился? Махальский пальцами снял нагар со свечи, нацедил мне стаканчик вина и продолжал: - Он тут у нас уже четыре года. Насчет магазина или подвала - это он не очень... Зато механик!.. Смастерил такую машину, что накачивает воду снизу вверх, а сверху льет ее на колесо, которое вертится и, в свою очередь, приводит в движение насос. Этакая машина, братец мой, может работать до скончания веков; только что-то в ней там погнулось, и работала она всего четверть часа. Гопферы поставили ее в ресторане - на приманку посетителям, но вот уже с полгода, как она разладилась совсем. - Вот молодец! - сказал я. - Ну, пока-то особенно нечем хвастаться, - возразил Махальский. - Заходил к нам учитель из реального училища, посмотрел насос и сказал, что он никуда не годится; а все-таки парень способный, и надо бы ему учиться. |
