|
.. - А-а-а!.. - тихо вскрикнула старая дама тоном, вряд ли выражавшим сильную радость. - Маменька! - опять остановила ее Ставская. - Элюня, - решительно обратилась старушка к внучке, - ступай к своей кукле и вяжи ей жакетку. Петлю я тебе подняла. Ступай! Девочка немного удивилась, может быть даже насторожилась, однако поцеловала руку бабушке и матери и ушла, захватив с собою спицы. - Послушайте, сударь, - продолжала старая дама, откровенно говоря, мне важно не столько... то есть я не верю, что Людвик жив. Если человек два года не пишет... - Довольно, мама!.. - Нет! - перебила ее мать. - Если ты сама не чувствуешь своего положения, то уж я поняла его вполне. Нельзя жить вечной надеждой или вечным опасением... - Мама, милая, и о моем счастье и о моем долге одна я вправе... - Не говори ты мне о счастье, - вспылила мать. - Оно кончилось в тот день, когда муж твой сбежал от суда, которому стали известны какие-то его темные дела с ростовщицей. Я знаю, что он невиновен, готова присягнуть в этом. Но ни я, ни ты не понимаем, зачем он к ней ходил! - Мама! Ведь эти господа нам чужие!.. - в отчаянии воскликнула Ставская. - Это я-то чужой? - спросил управляющий с упреком, однако привстал и поклонился... - И вы не чужой, и этот господин тоже, - сказала старушка, указывая на меня. - Я вижу, что это честный человек... На этот раз поклонился я. - Так вот послушайте, - продолжала она, проницательно глядя мне в глаза, - мы живем в постоянной неуверенности насчет моего зятя, и неуверенность эта отравляет нам существование. Но я, признаюсь откровенно, больше опасаюсь его возвращения... Ставская закрыла лицо платком и выбежала из гостиной. - Плачь, душенька, плачь... - грозя вслед пальцем, говорила раздраженная старушка. - Такие слезы хоть горьки, да все лучше тех, которые ты каждый день проливаешь... - Сударь, - обратилась она ко мне, - я приму все, что господь нам пошлет, однако чуствую: если человек этот вернется, он вконец погубит счастье моей дочки. Клянусь, - прибавила она тише, - что она уже не любит его, хоть сама этого не сознает, и все же я уверена - только позови он, она немедленно к нему поедет! Рыдания помешали ей продолжать. Мы с Вирским переглянулись и простились со старой дамой. - Сударыня, - сказал я перед уходом, - не пройдет и года, как я принесу вам известие о вашем зяте. А может быть, - прибавил я с невольной улыбкой, - дела сложатся так, что... все мы будем довольны... Все... даже те, кого сейчас здесь нет!.. Старушка вопросительно посмотрела на меня, но я ничего не ответил. |
