|
- Зять мой четыре года назад пострадал в одном весьма неприятном деле, и совершенно незаслуженно... В Варшаве убили некую ужасную ростовщицу!.. Ах, боже! Не стоит и говорить... К счастью, кто-то из друзей предупредил зятя, что подозрение пало на него... Совершенно несправедливо, пан... - Жецкий, - подсказал экс-помещик. - ...совершенно незаслуженно, пан Жецкий... Ну, и он, бедняга, бежал за границу. В прошлом году поймали настоящего убийцу, установили невиновность Людвика - да что из того, когда он уже два года нам не пишет... Тут она наклонилась ко мне и зашептала: - Эленка, дочь моя, пан... - Жецкий, - вставил управляющий. - ...дочь моя, пан Жецкий, просто разоряется... откровенно говорю вам, разоряется на объявления в заграничных газетах - и никакого ответа... Женщина она молодая, пан... - Жецкий, - напомнил Вирский. - ...женщина она молодая, пан Жецкий, недурна собой... - Восхитительна! - с жаром подтвердил управляющий. - Я была немного похожа на нее, - продолжала пожилая дама, со вздохом кивнув экс-помещику. - И вот, дочь моя недурна собой, молода, у нее уже есть один ребенок и... может быть, ей хотелось бы иметь еще. Впрочем, клянусь вам, пан Вирский, я никогда от нее не слыхала об этом... Она страдает молча, но я догадываюсь, что она страдает. И мне когда-то было тридцать лет... - Кому из нас не было тридцати лет, - тяжко вздохнул управляющий. Дверь скрипнула, и в гостиную вбежала маленькая девочка со спицами в руках. - Бабуся, - воскликнула она, - ну когда же я сделаю кофту для моей куклы... - Элюня! - строго остановила ее старушка. - Ты не поздоровалась... Девочка сделала два реверанса, на которые я ответил весьма неуклюже, а пан Вирский - с великосветской грацией, и продолжала говорить, показывая бабушке спицы, с которых свисал черный вязаный квадратик. - Бабуся, придет зима, а моей кукле не в чем будет выйти на улицу! Посмотрите, бабуся, опять у меня спустилась петля. (Прелестное дитя! Боже мой! Почему Стах не ее отец! Может, он так не безумствовал бы...) Бабушка извинилась перед нами, взяла в руки спицы с вязанием, и в этот момент вошла Ставская. Могу с гордостью сказать, что при ее появлении я продолжал держаться с достоинством, Вирский же совершенно потерял голову. Он вскочил с места, словно студент, застегнул сюртук на третью пуговицу, даже покраснел и невнятно забормотал: - Сударыня, разрешите представить вам: пан Жецкий, уполномоченный нашего хозяина... - Очень приятно, - ответила Ставская и, опустив глаза, кивнула головой. Однако яркий румянец и тень тревоги на ее лице свидетельствовали о том, что я не был приятным гостем. "Погоди-ка! - подумал я и представил себе, что на моем месте в этой комнате находится Вокульский. |
