|
Впрочем, какое мне до этого дело?.. Любопытно, почему председательша сегодня ни разу не упомянула о панне Изабелле? Ну, уж спрашивать я не стану... Мигом начали бы болтать бог знает что..." Вокульский заснул и во сне увидел себя влюбленным и хилым бароном, а Старский играл при нем роль друга дома. Он проснулся и рассмеялся: - Ну, уж тут бы я сразу вылечился! Утром он опять удил рыбу вместе с панной Фелицией и Охоцким. А когда в час дня все собрались за завтраком, Вонсовская обратилась к хозяйке дома: - Бабушка, вы позволите оседлать двух лошадей, для меня и для пана Вокульского? - И, обернувшись к Вокульскому, прибавила: - Мы поедем через полчаса. С этой минуты вы начинаете нести свою службу при мне. - Вы поедете только вдвоем? - спросила панна Фелиция, пылая румянцем. - А разве и вы с паном Юлианом хотели бы ехать? - Только, пожалуйста... Прошу не распоряжаться моей особой! - запротестовал Охоцкий. - Фелиция останется со мною, - вмешалась председательша. У панны Фелиции кровь прилила к лицу и на глазах выступили слезы. Она взглянула на Вокульского - сначала сердито, потом высокомерно и, наконец, выбежала из комнаты, будто бы за платочком. Вернулась она с покрасневшим носиком и посмотрела на присутствующих, словно Мария Стюарт, прощающая своих палачей. Ровно в два часа к крыльцу подвели двух прекрасных верховых лошадей. Вокульский подошел к своей, тотчас явилась и Вонсовская. Амазонка плотно облегала ее фигуру, статную, как у Юноны; рыжеватые волосы были собраны в тяжелый узел. Она поставила ногу на руку конюха и, как пружина, прыгнула в седло. Хлыст слегка дрожал у нее в руке. Между тем Вокульский спокойно поправлял стремена. - Скорее, сударь, скорее! - торопила она, натягивая поводья; лошадь под ней танцевала и становилась на дыбы. - За воротами поскачем галопом... Avanti, Savoya!* ___________ * Вперед, Савойя! (итал.) Наконец Вокульский вскочил на коня, Вонсовская нетерпеливо взмахнула хлыстом - и оба тронулись в путь. Примерно на версту от усадьбы тянулась дорога, обсаженная липами. По обе стороны серели поля, на которых кое-где еще стояли большие, как избы, скирды пшеницы. Небо было чистое, солнце светило ярко, издали доносился жалобный скрип молотилки. Несколько минут лошади бежали рысью. Но вот Вонсовская приложила рукоять хлыста к губам, подалась вперед и полетела галопом. Вуаль развевалась за нею, как сизое крыло. - Avanti! Avanti! Так они мчались несколько минут. Вдруг всадница круто осадила коня; она разрумянилась и тяжело дышала. - Хватит, - сказала она. - Теперь поедем шагом. Она выпрямилась и устремила пристальный взгляд на восток, где вдалеке синел лес. |
