|
- Ну! - рассмеялась она. - Не ожидала я от вас такой пошлой фразы... Пан Старский интересен... для кого? Разве только для... для... таких уточек, как панна Эвелина. Меня, например, он уже давно перестал интересовать. - Однако... - Без всяких "однако"! Правда, он интересовал меня раньше, когда я только собиралась стать мученицей супружества. К счастью, муж мой оказался так любезен, что вскорости умер, а пан Старский так незамысловат, что даже при моем небогатом жизненном опыте я в неделю раскусила его. Все та же бородка а lа великий князь Рудольф и те же приемы обольщения. Эти его взгляды, недомолвки, таинственность - все это я знаю наперечет, как фасоны его сюртуков. По-прежнему за версту обходит бесприданниц, циничен с замужними дамами и нежно вздыхает возле богатых невест. Боже мой, сколько уже попадалось мне таких в жизни. Сейчас мне нужно что-нибудь новое... - В таком случае Охоцкий... - О да, Охоцкий интересен и даже мог бы стать опасным, но для этого мне пришлось бы заново родиться. Это человек не того мира, к которому я привязана телом и душой! Ах, как он наивен и как великолепен! Он все еще верит в идеальную любовь и надеется встретить женщину, с которой он сможет запереться в своей лаборатории, твердо зная, что она никогда ему не изменит... Нет, он мне не пара. Но что это случилось с моим седлом? - вдруг вскричала она. - Сударь, у меня подпруга отстегнулась... взгляните, пожалуйста... Вокульский соскочил с коня. - Вы спешитесь? - спросил он. - И не подумаю. Проверьте так. Он зашел с правой стороны - подпруга держалась крепко. - Да не там... Вот здесь... здесь, возле стремени. Он заколебался, однако откинул шлейф ее амазонки и просунул руку под седло. Вдруг кровь бросилась ему в голову: вдовушка шевельнула ногой и коленом коснулась его щеки. - Ну что? Ну что? - нетерпеливо спрашивала она. - Ничего. Подпруга в порядке. - Вы поцеловали мою ногу? - крикнула она. - Нет. Она хлестнула коня и понеслась вскачь, бормоча: - Глупец, глупец... или камень! Вокульский медленно сел на лошадь. Невыразимой тоской сжалось его сердце, когда он подумал: "Неужели и панна Изабелла катается верхом? Кто же ей поправляет седло?.." Он подъехал к Вонсовской. Она встретила его взрывом смеха. - Ха-ха-ха! Вы неподражаемы! Потом заговорила низким, звенящим голосом: - В книгу моей жизни вписана великолепная страница: я разыграла роль жены Пентефрия и нашла прекрасного Иосифа... Ха-ха-ха! Только одно обстоятельство меня огорчает: вы так и не сумеете оценить мою способность кружить головы. |
