|
Мне бросилось в глаза, что я почти уже сравнялся с нею ростом. — Мама, нам ничто не грозит, кроме голода и усталости. Пора поискать еду и ночлег и где бы укрыться от холода и дождя. Нужно спросить дорогу в спитафилдский работный дом. Она смерила меня диким взглядом: — Ты ничего не понимаешь. У Сайласа повсюду шпионы. Если мы туда явимся, он нас найдет. Тут я сообразил, почему она боялась идти в работный дом и даже, как рассказывал мистер Эдваусон, скрывала, к какому приписана приходу: это чтобы ее не нашел враг. — Но нам нужно куда-нибудь пойти, — возразил я. — Джонни, все, о чем я забочусь, это чтобы ты был цел, Моя жизнь не в счет. Себя я теперь ненавижу. — Нет-нет. Не говори так. — Быстрей, или они до нас доберутся. Мы снова побежали, и снова я едва за ней успевал. Как долго мы гонялись по улицам, не знаю; матушка тои дело оглядывалась и словно бы даже не замечала, бегу лия следом или отстал. Вокруг мелькали немощеные проулки, темные дворы с вонючими кучами шлака, ярко освещенные улицы, где, несмотря на поздний час, народ толпился вокруг торговых палаток, — я уже не пытался определить, куда нас занесло. Однажды мы забрели в тупик, и матушка ринулась назад вконец перепутанная, словно спасаясь из ловушки… Наконец она упала, на этот раз от изнеможения. Испытав чуть ли не облегчение, я поднял ее на ноги — без поддержки она не могла стоять. Только тут я заметил, как она переменилась, и внутри у меня все сжалось. Как мог я вообразить, что она хорошо выглядит? Просто она стала выглядеть моложе, потому что, с тех пор как мы расстались, еще исхудала. Недавнее лихорадочное возбуждение уступило место вялости, глаза словно бы смотрели в разные стороны. В свете уличного фонаря она рассматривала меня настороженно, как незнакомца. Потом лицо ее прояснилось, губы тронула улыбка. — Питер? — спросила она. — Это ты? — Нет, мама, это Джонни, — отозвался я, но она как будто не слышала. — До чего же долго тебя не было, Питер. Бросил меня совсем одну, как тебе не стыдно. Я так тревожилась, так дрожала. Она вытерла рукавом рот, и рукав окрасился чем-то темным. — Ты кашляешь кровью, — произнес я. — Кровью! — Она отпрянула и уставилась на меня испуганно. — Чьей? — Прежде с тобой такое бывало? — раздраженно спросил я. — Что же, — начала она боязливым шепотом, — это его кровь? Ветер и дождь стихли, но я знал, что непогода всего лишь сделала передышку, готовясь к новому, еще более жестокому натиску. Матушке как можно скорее требовались отдых и кров. Оглядев улицу, я заметил шедшего нам навстречу работягу. Остановив его, я спросил: — Скажите, пожалуйста, что это за место? — Филд-лейн. В голове всплыли смутные воспоминания об этой части Лондона. — Это поблизости от Хаттон-Гарден? Он кивнул. — И от Митра-Корт? — Мне припомнилось, как миссис Сакбатт (дружелюбная женщина, которую мы встретили, когда искали Дигвидов) говорила, что в этом месте можно за сущие гроши найти приют. |
