С этого момента инструкции умышленно становились расплывчатыми: «С Двадцать четвертой на Девятую и до конца» – она не собиралась ехать так далеко.

Сейчас она свернет на Двадцать четвертую улицу, проедет по обходному пути на уровне шоссе к дальней стороне супермаркета, и примерно на пятнадцать секунд полицейские потеряют ее из виду. Она может рассчитывать только на пятнадцать секунд, не более.

Зеленый свет. Джин свернула, проскочила под развязкой на Девятую улицу и свернула налево. Теперь– самый сложный момент во всем сценарии. Потом ей придется подробно и правдоподобно объяснить, с какой стати она внезапно свернула с Девятой на парковку, вместо того чтобы продолжить движение по улице, как требовалось в записке.

Пока что она ограничилась тем, что сказала в прикрепленный под грудью микрофон:

– Мне какой‑то человек машет! – подбавила в голосе тревоги, сомнения, паники, наконец:– Это кто‑то из ваших? – и умолкла.

В «мерседесе», приближающемся к Двадцать четвертой улице, услышали ее голос.

– Вперед! – скомандовал Торрес, и его водитель нажал на газ, но тут же был вынужден резко притормозить, чтобы вписаться в поворот.

– Где вы, Джин? – окликнул ее Торрес, когда они, выскочив из‑под развязки, не увидели «эльдорадо». – Отзовитесь! – Но тишина продлилась еще с минуту, а потом донесся звон бьющегося стекла.

Кундо Рей видел, как «кадиллак» выскочил из тоннеля, грязновато‑белая машина приближалась к нему. Точно, она самая, и стекла вставили. Повернувшись, он прошел по полупустому проходу к пандусу, куда сворачивали водители, выбравшие этот уровень парковки, и прислонился к колонне, держа наготове в левой руке кирпич, такой красный кирпич с прилипшей к нему известкой. Он надел для этой работы новые белые перчатки. Теперь «кадиллак» был уже внутри, он слышал его гул уровнем ниже.

Ричард предупредил, чтобы он не брал пушку: дамочка‑де так напугана, что с радостью отдаст ему деньги, никаких проблем не будет, но он всетаки припрятал пушку под свободно свисавшей рубашкой. Он же не знает эту женщину: а что, если она сама прихватила с собой пушку? Кундо хорошо помнил, что надо делать: шаг вперед, правой рукой занести кирпич…

Ричард велел ему сделать все молча: дескать, на женщину наденут жучка. Разбирается кое в чем, чудище болотное, правда, далеко не во всем.

Судя по звуку, «кадиллак» торопится, шины визжат на поворотах. Вот он – уже показался нос, подымается по пандусу. Все громче и громче. Он шагнул вперед, вытягивая правую руку и останавливая машину, точно заправский супермен, она коснулась бампером его руки, легонько, бесшумно. Дамочка уставилась на него. Он поднял правой рукой кирпич – она поспешно отвернулась, заслонилась рукой, когда он обрушил кирпич на стекло со стороны пассажира, отпер дверь и распахнул ее. Да, красивая дамочка и очень хладнокровная, глядит на него во все глаза. Он не мог забрать пакет, не сказав ни слова, так что он поклонился ей: «Большое спасибо, мадам!» – и опрометью кинулся к запасному выходу на лестницу.

Теперь нужно спуститься на первый этаж и пройти позади магазина, чтобы выйти на Двадцать шестую авеню, где дожидается новенький, только что угнанный «бьюик». Плевое дело. Жаль, что нельзя рвануть сегодня же, отправиться прямиком в Джорджию, сперва нужно вернуться в Майами‑бич за своей машиной. Он, конечно, мог бы купить себе другую, но уж очень Кундо любил свой автомобиль. В нем ему было вольготно.

– Ну? – спросил он самого себя. – Как тебе нравится быть богатым? – И сам себе ответил: – Смешно, да?

Она не могла ждать чересчур долго– не более двадцати секунд после того, как захлопнулась дверь на лестницу.