Помедлив, она всмотрелась в него и проговорила очень медленно:

– Знаете, кажется, вы правы. Кто играл в той картине, с мостом?

– Роберт Мичем.

– Да, вы правы. В «Западне» играл Мичем. Погодите‑ка – в «Ночной тени» играл Джиг Янг.

– Он работал следователем в страховой компании, – подхватил Ла Брава, – а еще увлекался цветоводством.

– В том фильме все только и делали, что выращивали цветы. Диалоги порой звучали так, точно это страница из каталога семян. – Она уткнулась взглядом в передовицу «Геральда», но спустя несколько мгновений вновь взглянула на него: –Вы так хорошо помните эти фильмы?

– Держу пари, я пересмотрел все картины с вашим участием. – Ну вот, он сказал это, и вышло не так уж глупо. Она все еще глядела на него.

– В самом деле? – переспросила она и, опустив очки на кончик носа, принялась изучать его– наверное, проверяла, не разыгрывает ли он ее. – По телевизору? Старое кино?

– Нет, в кинотеатрах, все премьеры. – Ему не хотелось вдаваться в подробности, уточнять свой возраст, поэтому он поспешил сказать: – Многие я потом смотрел повторно. Насчет «Западни» и «Ночной тени» я так уверен потому, что видел оба фильма в Индепенденсе, штат Миссури, в прошлом году.

– И что же вы делали в Индепенденсе? – Все та же легкая, неназойливая интонация.

– Длинная история. Когда‑нибудь расскажу, если вам будет интересно. Я одного никак не могу понять: почему вам в картине никогда не доставался главный герой?

– Я– женщина‑вамп, разве нет? – живо возразила она. – Моя задача– вклиниться между главным героем и мисс Добродетель, но в конце концов он должен вернуться к своей крошке Джун Эллисон, а я, если останусь в живых, скажу им: «Салют!»

– Когда я смотрел «Западню», я все думал: на месте Роберта Мичема я бы предпочел вас, а не жену того парня, то есть его вдову.

– Но ведь я – убийца. Я заманила того парня – как бишь его, Том Дрейк? – на мост.

– Да, наверное. Но вам всегда доставалась невыигрышная роль. Почему вам никогда не удавалось заполучить героя – хотя бы изредка?

– Нельзя иметь все сразу. Я играла роковую женщину, еле успевала сниматься, а куда лучше обеспечить себе роль, чем заполучить героя.

– Понимаю.

– Кто‑то сказал: мои героини ни на миг не могут позволить любви одолеть алчность. По‑моему, я только один раз оказалась на кухне– в «Ночной тени», когда готовила мужу пирожки. Помните, какой там был бардак? Никто даже не удивился, когда я положила в пирожки белладонну – у хороших жен и честных девушек на кухне царит идеальный порядок.

– Да, это точно подмечено, – подтвердил Ла Брава. – Он прихватил пирожки и стакан молока с собой в оранжерею, а потом в агонии повыдирал все свои любимые растения, цепляясь за них руками. У Джига Янга это здорово вышло. А в другом фильме, в «Некрологе», действие начиналось на кладбище…

Услышав эти слова, она вновь взглянула на него в упор и с минуту не отводила взгляда:

– Когда вы смотрели «Некролог»?

– Давно. Я помню эту первую сцену – кажется, там играл Генри Сильва, он был вашим приятелем.

Она все еще смотрела на него, словно в некотором недоумении.

– Вы были замужем за таким представительным мужчиной, с сединой на висках. Его лицо я помню, а вот имя забыл.