В прошлом Анджеле не раз доводилось слышать славословия в адрес своей семьи и внешности, но она никогда не принимала их всерьез. Однако слова, сказанные Китом, тронули ее душу.

– Какие же мы с тобой счастливые! – произнесла она, чувствуя, как радость переполняет все ее существо. – Я так люблю тебя!

– Счастливые, – эхом отозвался он и, приподнявшись, нежно поцеловал любимую в губы.

– Но все равно, Кит, ты такой нетерпеливый и могучий, я ужасно боюсь, что одна случайность может перевернуть всю мою жизнь. Ведь если я все же забеременею, Брук убьет меня или, еще ужаснее, он отберет детей и опозорит меня.

– Милая, – нежно проговорил Кит, садясь рядом с нею, – ты говоришь так, будто тебе предстоит лечь в постель с мужчиной впервые в жизни. Позволь мне убедить тебя в обратном. Вот уже много лет я занимаюсь любовью с женщинами, и за все это время у меня не появилось ни одного ребенка. Я сознательно избегал этого. Представь себе, что я на самом деле даже осторожнее тебя самой. Ну, так что? Может, закроем на этом вопрос?

– Ты ни в чем не можешь быть уверен.

– Могу, – возразил Кит. Той парижской весной, когда он приглянулся герцогине Дюмон и она взяла его под свое крылышко, Кит, приехавший во французскую столицу со своим наставником, был шестнадцатилетним подростком и напоминал жеребенка. За несколько незабываемых недель герцогиня преподала ему полный курс искусства чувственных наслаждений, снабдив всеми необходимыми советами.

– Что ж, придется тебе довериться, ты убедил меня, – призналась Анджела.

– Да уж, пожалуйста.

– В подобных ситуациях женщина не может позволить себе несерьезно относиться к… возможным последствиям.

– Разбуди меня, когда найдешь какой нибудь устраивающий тебя выход, – с легкой улыбкой произнес Кит, откинувшись на подушки и прикрыв глаза.

– Не смей спать, когда я рядом! – воскликнула Аня жела, обвивая его шею руками. – Когда я до такой степени в растерянности, переживаю, волнуюсь за свое будущее и так сильно люблю! – Последние слова она уже шептала. – Мне кажется, я умираю!

Руки Кита обняли ее за талию, и только после этого он открыл глаза. Однако когда он заговорил, в голосе его звучало странное спокойствие:

– Что ты имеешь в виду, говоря, что волнуешься за свое будущее?

– Да нет, ничего. – Сейчас ей совершенно не хотелось снова говорить о своем браке и всех тех невозможных вещах, которые были с этим связаны.

– Я понимаю, тебя волнует не столько сама возможная беременность, сколько последствия, к которым она приведет? – Последнюю фразу Кит произнес подчеркнуто серьезно. – Твои слова пугают меня, дорогая.

Во взгляде Кита читалась такая неподдельная тревога, что Анджела поняла: она не может сейчас отделаться от него какой нибудь ничего не значащей фразой.

– Могу тебе только сказать, что, когда я понесла Мэй, Брук стал совершенно невыносим.

– Он действительно ее отец? – В те времена было обычным, что после того, как мужья аристократы получали от своих жен первого – обязательного – наследника, последующие дети не имели ни малейшего сходства со своим законным родителем.

– Да.

– Но он не поверил тебе?

– Не сразу,

– А как он вел себя поначалу? Анджела не ответила, но Кит заметил, что в глазах ее промелькнул огонек испуга.

– Он бил тебя?

– Да.

– Слава Богу, что не пострадал ребенок, – сказал Кит, подумав про себя, что Брук Гревиль сам заслуживает того, чтобы его хорошенько вздули.

– Да я счастлива, что малышка не пострадала.

– Она чудесная. Она обожает тебя. Ты – счастливая мать.