– А в чем, собственно, дело?

– И ты еще имеешь наглость спрашивать?!

Джонни окинул взглядом шеренгу слуг, выстроившихся вдоль дорожки к дому, затем перевел взгляд на кипевшую от гнева госпожу Рейд и предложил:

– Не пройти ли нам в библиотеку?

– Ага, не хочешь выставлять свой позор на всеобщее обозрение? Так я и думала. Чего же еще ожидать от бесстыжего вроде тебя! – презрительно фыркнула пожилая женщина.

– Отошли слуг, – тихо велел он Вилли, а сам попытался взять госпожу Рейд под локоть, однако не тут то было. Та с возмущением выдернула руку и удалилась, всем своим видом выражая благородное негодование. Ничего не понимая, Джонни обернулся к Вилли и, вопросительно приподняв бровь, осведомился:

– Ну, и что все это значит?

Светлокожий Вилли покраснел до корней своих морковного цвета волос и с перепугу даже перешел на «вы».

– Лучше спросите у нее, сэр, – пробормотал он.

– Похоже, тут все о чем то знают за исключением одного только меня.

– Да, сэр, похоже, так оно и есть.

– Может, мне просто сесть на лошадь и вернуться туда, откуда я приехал, Вилли? – с невеселой насмешкой спросил Джонни.

– Не могу сказать. Решайте сами, сэр.

При всем своем желании Джонни не мог назвать этот ответ удовлетворительным.

После торжественного ухода госпожи Рейд со сцены Джонни не был уверен, соблаговолит ли она пойти в библиотеку, как он просил, однако, распахнув дверь, увидел ее сидящей прямо, как палка, в обтянутом гобеленом кресле.

– Ты, разумеется, знаешь, что она выходит замуж, – немедленно выпалила женщина, и каждый отчеканенный ею слог выстрелом отдавался под высоким стрельчатым потолком библиотеки.

Джонни не нуждался в пояснениях относительно того, о ком идет речь, – это было ясно без слов.

– Она имеет на это полное право, не правда ли? – проговорил он. Войдя в комнату, Джонни прикрыл дверь, но остался стоять у порога, словно желая сохранить между ними безопасную дистанцию.

– А не находишь ли ты странным, что она решила не сообщать об этом никому из нас?

– И тем не менее вам, как я погляжу, об этом известно.

– Только потому, что я отправила ей фрукты из оранжереи, и вчера возчики вернулись с этим известием. Она не сообщила об этом даже Монро. Тебе не кажется все это странным, Джонни, мальчик?

– Она – взрослый человек и живет собственной жизнью…

– На которую тебе наплевать?

– За что мне эта трепка? – спросил Джонни. Он не понимал, чем навлек на себя гнев госпожи Рейд. Ведь она знала его многие годы, и ей было хорошо известно, как обычно складывались его отношения с женщинами.

– А ты знаешь, что вот уже два месяца, как она ждет ребенка? Или тебе и на это наплевать?

– Что за новости? – изменившимся голосом спросил Джонни.

– В «Трех королях» это ни для кого не секрет, и эту весть привезли те же возчики. По их словам, она просто на седьмом небе от счастья, что наконец то станет матерью.

– За кого она выходит? – Теперь обходительности в его тоне как не бывало, он стал деловитым и резким.

– За сэра Джорджа Болдуина.

Джонни словно превратился в соляной столб. Ему почудилось, что он перестал дышать, что остановилось его сердце. Затем жизнь в нем возобновилась, и он вновь обрел способность видеть окружающий мир.

– Благодарю вас за сообщение, госпожа Рейд, – ледяным тоном проговорил Джонни. – Я полагаю, новобрачным следует послать какой нибудь подарок. Оставляю это на ваше усмотрение.

– Ты просто бессердечный негодяй!

Джонни, уже положивший было ладонь на ручку двери, на мгновение застыл и, полуобернувшись, ответил:

– Я это уже знаю.