В следующую неделю Джонни оказался на юге и искал полк, которым командовал его дядя, а теплым осенним Днем, когда Элизабет сделала предложение Джорджу Болдуину, Джонни Кэрр уже находился в суматохе военного лагеря рядом со своим дядей – маршалом де Тюренном, ничего не подозревая о том, что через некоторое время он станет отцом.

Джонни был крайне встревожен услышанными новостями. После катастрофы у Бленхайма во французском генеральном штабе царил полнейший разброд, а король прислушивался только к советам своего фаворита герцога де Шевреза и своей крайне набожной любовницы мадам Мэнтнон, хотя оба они не занимали никаких официальных постов.

– К уху короля существует только один путь – через эту чертову бабенку, а мадам не допускает до него никого, кто не привык, подобно ей, расшибать себе лоб в ежечасных молитвах, – мрачно говорил маршал. – Тайар, благодаря которому нас поколотили под Бленхаймом, уже конченый человек, Марсен – тоже. С другой стороны, Бервик, бастард Джеймса, одержал ряд блестящих побед. Но Шамийар, партнер Людовика по бильярду, проталкивает в маршалы сына своего друга графа де Гаса. Merde ! Разве удастся нам выиграть войну с этими аристократишками, готовыми сражаться лишь за маршальские эполеты! А Марльборо тем временем ни в грош не ставит своих союзников, делает что хочет и побеждает. В этом отношении я им восхищаюсь и поступал бы точно так же, если бы не был уверен, что двор тогда снимет с меня голову.

Маршал Тюренн поморщился и принялся сквернословить на нескольких языках, однако через некоторое время со вздохом махнул рукой:

– А, ну их всех! В конце концов, у меня есть жалованье, дом, а войн на мой век хватит, – улыбнулся он, поглядев на племянника. – Сколько ты у меня пробудешь? – Маршалу явно наскучило бесцельно обсуждать судьбы наций, и он жаждал поговорить на какие нибудь более приятные темы.

– День или два. Я направляюсь в Остенде, чтобы побеседовать со своим управляющим.

– Ну, поведай мне о завоеванной Шотландией независимости, – с усмешкой попросил старый вояка. – Если оттуда все же удастся вытурить этих грязных англичан, возможно, у меня появится шанс вернуться домой.

– Что бы там ни говорили, дядя, постарайтесь любой ценой сохранить свои владения во Франции. Если Марльборо победит в этой войне, с мечтой о независимости придется распроститься. Тогда у них появится возможность обратить все свое внимание на Шотландию. Лондон использует возвращающиеся домой победоносные армии для того, чтобы поставить нас на колени.

– Как это тяжело – быть маленькой нацией в большом мире! – со вздохом произнес маршал.

– Да, временами это крайне угнетает.

– Однако тебе, как я слышал, удалось разбогатеть за счет Англии?

– В какой то степени – да, – с легкой улыбкой ответил Джонни. – Я расцениваю это как свой личный вклад в разгром Англии. За моими фрегатами не угонится ни один английский корабль.

– Будь осторожен, Джонни. Политиканы не простят тебе того, что ты борешься в парламенте за независимость Шотландии. И еще вернее – того, что ты насмехаешься над пактом о мореплавании. Вестминстером правят торгаши, а они не любят, когда из их карманов вытаскивают деньги. Помни, что в случае осложнений ты всегда будешь желанным гостем у меня во Франции.

Дядя знал, о чем говорил. Еще юношей за нежелательные политические взгляды он был объявлен у себя дома вне закона и вынужденно эмигрировал во Францию. На протяжении веков так поступали многие молодые шотландцы, решившие строить свое будущее в более гостеприимной стране.

– Благодаря моим кораблям осуществляется большая часть внешней торговли Шотландии, – заметил Джонни, глядя на дядю поверх бокала с вином. – На их месте я бы поостерегся ссориться со мной. На моих складах за границей хранятся огромные запасы товаров, принадлежащих шотландским торговцам.