– Мне уже не шестнадцать, – прошептала она.

Вздернув черную бровь и также понизив голос, Джонни откликнулся:

– С этим спорить не стану.

– От вас просто исходят волны сексуальности, милорд, – проворковала Элизабет, ощутив, как по ее жилам пронесся секундный порыв желания. Одетый в черную куртку, потертые замшевые штаны и сапоги наездника, с распущенными по плечам черными волосами, он действительно излучал мужественность, расслабив в седле свое стройное тело атлета.

– Но мне не сравниться с вами, леди Грэм, – мягко парировал Джонни, снова приподнимая бровь, чтобы усилить эффект своих слов.

– Это комплимент? – с улыбкой спросила она, пытаясь хоть немного развеять печаль расставания. – А как относятся к подобным замечаниям высокородные дамы?

– Это определенно комплимент, моя несравненная Битси. – Его глаза цвета летнего неба внимательно изучали Элизабет. – Что же до высокородных дам, – продолжал он, посмотрев ей в лицо, – то… – Джонни на секунду умолк, размышляя над ответом, как вдруг услышал позади себя легкий шум. Это стали переговариваться между собой его воины. Оглянувшись, он увидел, что из за горизонта выехал отряд англичан. И тема высокородных дам немедленно отступила на задний план, уступив место более насущным вопросам. – Извини, – сказал он внезапно изменившимся, деловым голосом, собрав поводья в своей большой затянутой в перчатку руке. – Сугубо в качестве предосторожности, – словно оправдываясь, добавил он теперь уже без улыбки и поднял свободную руку, давая своим людям сигнал быть начеку.

Элизабет наблюдала за стремительной переменой, произошедшей с Джонни Кэрром. Из добросердечного, насмешливого человека, с которым она провела ночь, на которого она с удовольствием смотрела еще несколько секунд назад, он на глазах превратился в лэйрда Равенсби. С мрачным лицом, он отдавал своим воинам короткие команды, в то же время прочесывая взглядом ряды приближавшихся англичан в поисках своего брата. Через несколько секунд он увидел Робби в окружении мошной охраны и хрипло, но с явным облегчением пробормотал:

– Слава Богу!

Не спуская напряженного взгляда с англичан, он схватил поводья коня, на котором сидела Элизабет, намотал их на руку и подтянул его поближе к себе. Повернувшись всем телом в седле – так, чтобы его слышали все шотландцы, – Джонни Кэрр громогласно прокричал:

– Внимательно следите за этим ублюдком Годфри! Следите за его руками и лживым лицом! Не спускайте глаз с тех его людей, что расположены с флангов, обращайте внимание на каждый сигнал англичан, который покажется вам странным! Этим людям нельзя доверять. Они никогда не держат слово.

Элизабет показалось, что она для него больше не существует, что он забыл не только всю прошедшую неделю, но даже и последнюю ночь. Вражда между англичанами и шотландцами зашла слишком далеко. Ненависть, насчитывавшая много веков, глубоко въелась в человеческие души. С таким же успехом вместо нее предметом торга могло оказаться стадо овец или чистокровная кобыла, похищенная во время одного из ночных набегов.

– Похоже, с Робби все в порядке, – послышался голос одного из шотландцев.

– Еще бы они с ним что нибудь сделали… – сухо, но с нескрываемой угрозой бросил Джонни Кэрр.

– Гляди ка, у парня на рукаве повязан бабий шарф, – с удивлением в голосе сообщил еще один клансмен.

– Да он еще и скалится при этом, – весело заметил кто то сзади.

По цепи вооруженных до зубов шотландцев прокатился смешок.

– Надо же, англичашки учатся гостеприимству! – воскликнул Адам Кэрр.

– А может быть, их пыл умерился после письма Гамильтона, – тихо добавил Джонни.