Само по себе упоминание имени Элизабет не поразило бы его так сильно. Он полагал, что общение с Рокси помогло ему загнать воспоминания о леди Грэм в самый дальний уголок сознания. Однако тот факт, что между ней и его домашними существовало, оказывается, какое то общение, вновь извлек их на поверхность, как будто они вновь делили если и не кров, то, по крайней мере, домоправительницу. Джонни изо всех сил пытался сохранить хладнокровие, но помимо его воли перед глазами опять возник образ Элизабет – такой, какой он видел ее в постели в их последнее утро. Ему даже почудилось, что он вновь ощущает ее запах…

После отъезда леди Грэм Джонни раз и навсегда перестал пользоваться клеверным мылом госпожи Рейд, настолько явственные воспоминания о коже Элизабет вызывал его запах.

– Раненько ты сегодня поднялся, Джонни! – окликнула его госпожа Рейд, отвлекшись от своих манипуляций и заметив стоявшего у двери хозяина. – Не проголодался после прогулки?

Не обратив внимания на обращенный к нему вопрос, Джонни мягко поинтересовался:

– Что здесь происходит?

Ему было интересно узнать, как долго уже продолжается обмен между его домом и Элизабет.

– Я тут кое что приготовила вдобавок к тем книгам, которые Монро то и дело ей посылает. Ты ничего не хочешь ей передать? У Джеда отличная память, перескажет все слово в слово.

Джонни подумал, что нет такого послания, которое он мог бы на словах передать Элизабет через Джеда. Он мог бы многое сказать ей, но… Вслух же он произнес:

– Почему бы вам не послать ей наших новых вин. Впрочем, – быстро добавил он, – вряд ли они перенесут это путешествие.

– Да нет, доедут, да еще как! – лучезарно улыбнулась госпожа Рейд. – Я уже послала ей два ящика шампанского. Ведь все дамы так его любят.

Помимо воли Джонни улыбнулся, причем не от добродушной наивности своей домоправительницы, а из за того, что представил себе, как Элизабет смакует его шампанское. «А может, она к нему даже не притронулась?» – подумал он. Ведь в ту ночь в комнате, что находится в башне, она отказалась, когда он предложил ей вина.

«Как мало я о ней знаю», – размышлял Джонни, одновременно удивляясь тому, как прочно укоренилась Элизабет в его мыслях за последние месяцы. Конечно, в Эдинбурге Рокси помогала ему избавиться от воспоминаний об англичанке, точно так же, как и бурная торговая деятельность, которую он развернул после прибытия своих кораблей и поездки на континент. И все же был ли он пьян или трезв, бодрствовал или спал, леди Грэм неотступно присутствовала в его мыслях.

– Где Монро? – спросил Джонни. Ему неожиданно подумалось, что Монро может знать, пила ли Элизабет его шампанское, и захотелось спросить об этом кузена. Захотелось так сильно, как если бы его душевное состояние и вообще весь день напрямую зависели от ответа на этот вопрос. Когда же, следуя указаниям госпожи Рейд, несколькими минутами позже он обнаружил кузена в библиотеке, то упал в глубокое кресло и, откинувшись на спинку, будничным тоном спросил:

– Она пьет шампанское?

– Кого именно ты имеешь в виду, говоря слово «она»? – с усмешкой осведомился Монро, отрывая взгляд от редкого издания «Архитектуры» Витрувиуса и думая, почему Джонни понадобилось так много времени, чтобы наконец заявиться к нему за объяснениями. Ведь он вернулся домой уже два дня назад.

– Ты прекрасно понимаешь, кого я имею в виду под словом «она», и в твоем распоряжении имеется ровно три секунды, чтобы дать мне точный ответ. Иначе не успеет солнце зайти, как возведенные тобой новые стены будут разрушены к чертовой матери.

– Да, и оно ей очень понравилось, – натянуто ответил Монро, – но должен заметить, что, когда со мной начинают разговаривать грубо, с моей памятью что то происходит и я забываю многие веши.