Майкайла сосредоточилась, стараясь не упустить чего‑нибудь важного.

– Оно должно обладать зрением, слухом, уметь говорить и быть в состоянии передвигаться, в том числе подниматься и спускаться по лестнице. А еще – хорошо переносить низкие температуры.

– Следовательно, тело должно быть почти что человеческим, – заметил мастер, делая небольшие пометки на кусочке пергамента. – А как насчет возможности есть или пить?

– Если это будет необходимо, чтобы поддерживать в теле жизнь. Впрочем, теперешнее тело моего друга не вкушало ни еды, ни питья на протяжении уже почти двух веков. – Майкайла слегка улыбнулась. – И он, кажется, ни разу не пожаловался на это.

– Я слышал, он в данный момент является арфой? – спросил мужчина, явно не вполне готовый в это поверить.

– Да, это верно, – мягко произнесла девочка.

– Невероятно, – пробормотал Дарующий Жизнь. – А каким это новое тело должно быть в смысле пола?

– Мужским.

– Нет, я имею в виду функциональную сторону.

Майкайла озадаченно уставилась на собеседника и довольно долго сидела молча: ей представилось, как на подобное среагировала бы Харамис…

– Не думаю, что это необходимо, – наконец выдавила она из себя. – Волшебнице это вряд ли пришлось бы по душе. И к тому же всех, кого он знал когда‑то, давно уже нет в живых.

– Хорошо. И еще один вопрос: как должно это новое тело выглядеть?

– Ох! – Майкайла закусила нижнюю губу. – Я даже не знаю, какая у него раньше была внешность: его обратили в арфу задолго до моего рождения. Могу только сказать, что он ниссом, хотя, конечно, не знаю, насколько это поможет делу.

– Для начала достаточно, – ответил мастер. – С такой информацией я уже могу приступать к работе. – Он протянул собеседнице лист пергамента и угольную палочку. – И все‑таки очень желательно, чтобы через несколько дней ты смогла дать мне какой‑нибудь набросок, приблизительную его внешность: голова и, главное, лицо. Лица всегда очень важны.

– Постараюсь, – сказала Майкайла. «Что ж, может, Файолону удастся описать мне, как выглядел Узун, выведав об этом у него самого», – решила она.

– И еще одну вещь мне необходимо знать, – сказал Дарующий Жизнь, переходя на шепот. – Настоящее его имя.

– Узун, – так же тихо прошептала Майкайла.

Дарующий Жизнь встал, и она тоже поднялась.

– Благодарю тебя, Дочь Богини, – официальным тоном произнес мастер. – Я немедленно приступлю к работе.

– Спасибо, – ответила Майкайла, глядя на собеседника и лучезарно улыбаясь. Затем повернулась и вместе с сопровождавшими ее двумя Дочерями Богини отправилась в их общее жилище.

Остаток дня прошел в исполнении ритуалов, на которых Майкайла по‑прежнему лишь молча присутствовала, и разучивании песнопений. После обряда, посвященного Часу, когда солнце находится в зените, подали полдник, а по завершении посвященной Часу, когда солнце обнимает Священный Пик, службы –  обед. Слуги в жилите Дочерей Богини появлялись, видимо, лишь в те часы, когда обитательницы его исполняли религиозные обряды, потому что грязная посуда из помещения исчезала, полы оказывались чисто выметены, огонь в камине главной комнаты все время горел ярко, умывальный тазик в комнате Майкайлы вновь становился чистым и сухим, а кувшин – полным свежей воды. Но никого из прислуги она так ни разу и не встретила.

После Девятого часа наступил перерыв, и Дочери Богини отправились в купальню – комнату с покрытым толстыми плетеными циновками полом и небольшим горячим ключом в самом центре.