– Мерет святая! – ахнула старшая Дочь Богини, глядя на внушительных размеров птицу, рассевшуюся возле стоящих около самого выхода колонн. – Откуда это чудище?

– Ламмергейер? – переспросила Майкайла. – Это я его позвала. Он прибыл, чтобы отвезти меня домой.

– Что ж, ступай с миром и прими наши благословения, – произнес жрец, на секунду опустив ладонь ей на голову, – и не забывай, что отныне здесь тоже твой дом.

– Я помню, – сказала Майкайла. – В любом случае мне предстоит вернуться в храм через несколько месяцев, – она улыбнулась, – вряд ли вы успеете соскучиться.

Майкайла аккуратно уложила приготовленное для Узуна тело на спину птицы, а сама уселась позади. Она навалилась на сверток, удерживая его на месте, и покрепче сжала полученный от жреца свиток.

– Счастливо оставаться, – произнесла она.

– Счастливого пути, – ответили Супруг и Дочь Богини, – и возвращайся в назначенное время.

Не прошло и часа, как ламмергейер опустился на балкон башни. Майкайла поблагодарила птицу и втащила сверток в помещение. Ламмергейер снова взмыл в небо.

– Файолон! – позвала она. – Ты где?

Ответа не последовало, и Майкайла потащила сверток вниз по лестнице.

– Кто здесь? – отрывисто спросила арфа. Майкайла как раз втаскивала сверток в кабинет.

– Это я, Узун, – ответила она. – Я привезла тебе новое тело.

Она аккуратно положила сверток на пол, а свиток засунула на полку позади стоящих в ряд книг, чтобы он никуда не укатился.

– Слава Владыкам Воздуха, цела и невредима! – воскликнул Узун.

– А что могло со мной случиться? – спросила она. – Последние семьдесят дней я провела вместе с храмовыми девственницами, а самой тяжкой из всех моих обязанностей было пение.

Она потянулась, обратив внимание, что у нее изрядно замерзли ноги. Тут только она заметила, что на ней до сих пор легкие сандалии и костюм Дочери Богини.

– Извини пожалуйста, – проговорила Маикайла. – Надо было мне сначала принять горячую ванну и потеплее одеться. Сам знаешь, как холодно сидеть на спине ламмергейера.

– Конечно, принцесса, – сказал Узун. – Ступай, отогрейся как следует. Хорошо, что ты наконец вернулась.

– Просто замечательно, что ты уже здесь, – раздался из‑за двери голос Файолона. – Но лучше спрячь подальше свое одеяние. Харамис уже отправилась в обратный путь.

– На ламмергейере? – с ужасом спросила Майкайла.

– Нет, на фрониале. Но, пожалуй, она здесь появится не позднее чем через час.

Майкайла торопливо выскользнула из комнаты. Где‑то за спиной слышались голоса: Файолон принялся объяснять Узуну, отчего только сейчас заметил приближение Харамис. А для Майкайлы теперь важнее всего было поскорее одеться как подобает. Когда вернется Харамис, она не должна обнаружить ни намека на то, что Майкайла отлучалась из башни.

Никогда еще в жизни Майкайла не принимала ванну с такой поспешностью. Помывшись, она спрятала одежду из храма под матрацем и переоделась в одно из тех платьев, которыми снабдила ее Харамис. Платье стало заметно короче, чем прежде: Майкайла явно подросла за время пребывания в храме.

Вернувшись в кабинет, она застала Узуна и Файолона за тем же самым разговором – обсуждением столь скоропалительного возвращения Харамис.

– Да, – соглашался Файолон, – следовало бы мне получше за нею понаблюдать. Но ведь она уже шла на поправку, так что я перестал тревожиться. И к тому же обнаружил в этом зеркале особую систему записи музыкальных звуков, которой пользовались Исчезнувшие, – я ее нашел как раз две недели тому назад.