Теперь пришла пора Зотара пожимать плечами:

— Я старше тебя на два года, брат. Скоро мне семнадцать и я всё ещё не стал Мастером. Можно, конечно, и дальше искать свой путь самому, но легче ли мне будет от того, что эти годы я потрачу сам?

— Ну, да, — Леград криво усмехнулся, — легче, если вину можно спихнуть на другого.

— Леград! — Зотар впечатал кулак в ладонь. — Первый брат, я не вкладывал в свои слова такого смысла! Прошу простить меня!

Несколько мгновений Зотару казалось, что сейчас та тонкая нить, что связывала его и Леграда все эти месяцы жизни слуг у Саул, лопнет и их дружба умрёт в день своего рождения. Он замер, опустив взгляд и боясь взглянуть на Леграда. Наконец призрачный ветер, холодивший затылок, стих, исчез бесследно, а Леград вздохнул:

— Ладно. И всё же. Как ты впитываешь силу Неба? Какой твой образ?

Зотар разомкнул руки, поднял взгляд, торопясь, ответил:

— Когда я медитирую, то воздух вокруг меня начинает сиять. Я делаю вдох, и это сияние перетекает из лёгких в мои меридианы.

— Надо же, — Леград покачал головой, — я почти угадал.

Зотар осмелился улыбнуться:

— Это плохо или хорошо?

— Знать бы… — Леград помолчал, негромко спросил: — А ты ощущал в себе свою стихию?

Зотар развёл руками:

— Нет. И отец, и дед десятки раз давали мне советы, но я так и не смог ощутить в себе ни потоков ветра, ни сияющей пыли, ни холода воздуха.

— Значит и они не давали тебе точной подсказки, значит я всё же прав в своих сомнениях.

Зотар мысленно застонал. И зачем он это ляпнул? Он уже столько раз пытался нащупать в себе стихию, что сейчас был бы рад любому совету, но похоже теперь не видать ему ничего. Так и просидит бесполезно под Сердцем пару недель, а затем только и останется, что честно признаться Леграду — его таланта не хватает, чтобы стать Мастером до пика Воина. Да и потом… Отец сумел ощутить ветер, но на этом и застрял.

Леград внезапно заговорил, обвёл рукой тьму вокруг:

— Тебя не удивляет, что в этом тоннеле ветер постоянно дует только в одну сторону?

Зотар не стал поправлять Леграда, хотя он, не раз тренировавшийся в пещерах, где не было лишних глаз, знал, что такие наклонные отрезки, соединяющие друг с другом подземные залы, назывались галереями. Не суть. Речь сейчас шла о куда более важных вещах. Подумав, он всё же честно ответил:

— Удивляло бы, если бы впереди не висело Сердце этой стихии. Оно зовёт в себя ветер. Годами, десятилетиями. Сердце не может вырасти там, где нет её стихии.

— Ну… — Леград потёр бровь, задумчиво протянул: — Может быть. И всё же. Ветер твоя стихия. Закрой глаза, что ты чувствуешь вокруг? Опиши подробно свои ощущения.

Зотар послушно закрыл глаза, подумав, раскинул руки, ладонями ловя ветер, принялся перечислять:

— Ветер. Я ощущаю ветер. Прохладный, ровный, неостановимый. Он даже рад, что я встал на его пути — со мной можно поиграть — закружить вокруг, растрепать одежду и волосы, огладить кожу сотнями невидимых рук. Мне нравятся его прикосновения, его едва слышимый свист, с которым он огибает меня и тебя.

Что-то дрогнуло в ветре и голос Леграда донёсся уже с другого места:

— А что ветер тебе говорит о том месте, где я стою сейчас? Спроси его.

Зотар честно признался:

— Он не отвечает, но я слышу, как он забавляется с твоей одеждой.

— Хорошо. А теперь, не открывая глаз, иди к стене тоннеля.