– Прощай, Крутобок… – еле слышно прошептала она. – Я люблю тебя… Позаботься о наших малышах…

В следующую секунду сильнейшая судорога сотрясла все ее тело. Голова Серебрянки откинулась назад, лапы дернулись – и она застыла.

– Серебрянка… – прошептала Пепелюшка.

– Нет, Серебрянка, нет, – тихо зашептал Крутобок. – Ты только не уходи. Не оставляй меня! – он склонился над неподвижным телом и ласково ткнул Серебрянку носом в бок. Она не шелохнулась.

– Серебрянка! – Крутобок отпрянул и запрокинул голову. Громкий вопль вырвался из его груди. – Моя Серебрянка! Она умерла…

Пепелюшка еще какое то время стояла над мертвой, отчаянно нажимая ей на живот, но в конце концов была вынуждена признать свое поражение. Она села и уставилась куда то в даль. Глаза ее погасли. Огнегрив остановился рядом с бывшей ученицей.

– Пепелюшка, котята здоровы, – прошептал он. Она повернула голову, и от ее взгляда у него едва не остановилось сердце.

– А их мать умерла. Я потеряла ее, Огнегрив. Горестные вопли Крутобока эхом разносились по скалам, когда глашатай неслышно подошел к котам, размахнулся своей огромной лапой и что было силы ударил серого воина по уху.

– Хватит орать! Крутобок замолчал. «Он не послушался, – понял Огнегрив. – Он просто обессилел от горя». Коготь гневно обвел глазами собравшихся.

– Может, теперь кто нибудь объяснит мне, что тут произошло? Крутобок, ты знал эту кошку из Речного племени?

Крутобок поднял голову. Глаза его были пусты и холодны, как речная галька.

– Я любил ее, – прошептал он.

– Что? Так это… это твои котята?! – казалось, на этот раз Коготь был по настоящему ошарашен.

– Мои и Серебрянкины, – с какой то безумной гордостью выпалил Крутобок. – Я знаю все, что ты сейчас скажешь, Коготь. Можешь не утруждать себя. Мне уже все равно, – он повернулся к Серебрянке, зарылся носом в ее шерсть и что то тихо зашептал.

Тем временем Пепелюшка закончила осматривать котят. –

Думаю, они будут жить, – объявила она, но Огнегрив сразу заметил, что голос ее звучал не так уверенно, как прежде. – Надо как можно скорее отнести их в лагерь и найти королеву, которая сможет их вы кормить. Коготь резко повернулся к ней.

– Ты в своем уме?! С какой стати Грозовое племя должно выхаживать их? Это же полукровки! Они не нужны ни одному племени! Но Пепелюшка и ухом не повела.

– Огнегрив, ты возьмешь этого, – распорядилась она, – а я понесу второго.

Огнегрив послушно повел усами, но прежде чем взять котенка, он подошел к Крутобоку и прижался к его плечу.

– Ты хочешь пойти с нами? Крутобок с трудом покачал головой.

– Я должен остаться здесь и… похоронить ее, – прошептал он. – Здесь, в этой земле, между Речным племенем и Грозовым. После всего, что произошло, Речное племя вряд ли захочет оплакать мою Серебрянку. У Огнегрива сердце разрывалось от жалости, но он знал, что уже ничем не может помочь другу.

– Я отнесу котенка и вернусь, – пообещал он и добавил чуть тише: – Я оплакаю ее вместе с тобой, Крутобок. Она была храбрая. Я знаю, она любила тебя.

Крутобок не ответил. Огнегрив взял в зубы котенка и пошел в лагерь, оставив друга возле неподвижного тела кошки, которую тот любил больше своего племени, больше своей чести и больше собственной жизни.

Глава XXII

Коготь убежал вперед, и к тому времени, как Пепелюшка с Огнегривом достигли лагеря, все племя уже знало о том, что произошло. Воины и ученики высыпали из своих пещер и молча смотрели на котят.