— Откуда вам знать, дядя Лацис, что творится с девкой, когда ей нравится парень? Сердцу не прикажешь. У него отец богатый. Разве вы сами не хотите жить в достатке? А я молодая, чего мне… Вот, колечко подарил. А эта власть антихристианская, и говорят русские по-антихристовому.

— Про подаренное колечко тебе Еременко расскажет, когда в отдел прибудем. Так что готовься, девка, к новостям, которые тебе ох как не понравятся.

Все это время Дайнис стоял в сторонке, пренебрежительно и с ухмылкой наблюдал за тем, как эта дура Анеле несет какую-то чепуху, не ведая о том, что она нужна была ему для сексуальных утех и ничего более. Но когда он услышал, что сказал Лацис о золотом колечке с крошечным бриллиантом и, главное, каким голосом это было сказано, то от невыносимой тоски и безысходности, которые разом на него навалились, яростно заскрежетал зубами.

Глава 22

Прошло чуть больше суток со дня задержания оперативниками двух членов националистической банды, как внезапно случилось чрезвычайное происшествие, которое за пару часов перевернуло с ног на голову и без того нескучную жизнь уездного городка. А ведь еще с утра все было спокойно и ничего не предвещало столь скорого и непредвиденного поворота событий. Но об этом речь пойдет ниже…

Днем Еременко приказал привести к нему из КПЗ Анеле. Исходя из зыбкого предположения, что любовница Дайниса могла знать тайное убежище отряда, очень надеясь на ее откровенные признания, капитан госбезопасности решил в разговоре на девушку сильно не давить, а просто рассказать о том, что ему было известно. В 1944 году, когда Еременко числился оперуполномоченным в составе дивизионного отдела контрразведки СМЕРШ, он входил в особую группу по расследованию преступлений против человечности.

Расположив стул напротив Анеле, он основательно уселся на него, подавшись вперед, удобно оперся на свои колени, готовясь к долгому и непростому разговору.

Анеле же сидела на своем стуле, на самом его краешке, испуганно съежившись. Плотно прижимая пухлые кулачки к груди, исподлобья робко поглядывала загнанными глазами в улыбчивое, но строгое лицо человека, одетого почему-то не в военную форму, а в гражданскую одежду. Его широкая светлая в полоску рубаха, небрежно заправленная за ремень, сильно оттеняла смуглую кожу его крепких рук и слегка выпирающих скул.

Еременко растопыренными пальцами правой руки зачесал темный вьющийся чуб назад, негромко кашлянул, прочищая горло, и начал разговор с неожиданного вопроса:

— Анеле, ты помнишь, как с неделю назад, когда мы с Андрисом и Журавлевым были у вас в доме, я интересовался, где ты взяла свое красивенькое колечко?

Девушка с готовностью кивнула, еще не догадываясь, куда клонит этот молодой человек с умными пронзительными глазами.

— А ведь я тогда это спросил не из праздного любопытства, — признался он опять-таки неожиданно. — Проверить мне надо было кое-что. А ты мне что ответила?

— Нашла на грядке, когда в огороде возилась, — едва слышно произнесла Анеле.

Еременко, соглашаясь, дернул головой, тем самым как бы подтверждая истину сказанных ею слов, и непокорный чуб опять упал на его лоб. Теперь уже левой пятерней парень машинально зачесал его назад и продолжил разговор, стараясь донести свою мысль до девушки.

— А еще ты сказала, что нашла это колечко пару дней назад. Только ты обманула меня, потому что думала, что я поверю в эту ерунду. Если бы ты, как говоришь, нашла пару дней назад и очистила его, то в креплении все равно бы сохранились песчинки. А их там не было. А вот для этого я и попросил у тебя колечко посмотреть, а не потому, что оно мне понравилось своей красотой. Отсюда я сделал вывод, что ты обманываешь меня.