От того, что у парня при этом нервно подергивался правый уголок бесцветных кривившихся губ, по-звериному выказывая влажный оскал блеснувших в лунном свете зубов, его слова прозвучали настолько зловеще, что у девушки непроизвольно прорезался голос. Стася хотела было позвать на помощь Анеле со своим парнем, но успела лишь промычать нечто нечленораздельное, потому что Каспар резко шагнул вперед, опрокинув ногой лукошко, стремительно выбросил вперед руку и зажал ее рот ладонью. От ладони жутко воняло птичьим пером, жиром, пометом, а еще мочой: очевидно, бандит и насильник по дороге успел справить малую нужду, а помыть руки не посчитал нужным.

Несмотря на то, что у Стаси от отвращения выворачивало нутро наружу, она все же кое-как изловчилась и укусила парня за подушечку у основания большого пальца. Каспар, не ожидавший от тщедушной девчонки столь смелого поступка, от боли отдернул руку и с размаху ударил Стасю кулаком в лицо. Тотчас хлынувшая из носа девушки теплая кровь еще больше раззадорила бандита, он даже зарычал от охватившего его безумия и похоти.

— Матку порву, — зло пообещал он в своем неистовом желании безраздельно властвовать над беззащитной девчонкой. — Пожалеешь, что в прошлый раз живой осталась.

Он нетерпеливо повалил на спину Стасю, навалился сверху. Чувствуя, как под ним судорожно извивается хрупкое тело, принялся с лихорадочной поспешностью заворачивать подол длинного платья, обнажая ноги. Через несколько мгновений, когда дрожащие руки парня скользнули по голому телу девушки, жар плеснул ему в голову, разум затуманился, и Каспар, предчувствуя скорое семяизвержение, рывком спустил с себя брюки.

— Сейчас… сейчас… еще немного, — бессвязно бормотал он, направляя потными трясущимися от возбуждения пальцами свой вздыбившийся внизу живота член в нужное место между девичьих ног. — Потерпи…

Каспар уже готовился испытать неземное блаженство, как вдруг неведомая сила легко приподняла его в воздух и с силой отшвырнула в сторону. И сразу же раздался, как ему со страху показалось, громовой голос, прозвучавший прямо с небес:

— Дерьмо собачье!

Над ним стоял, широко расставив ноги, крепко попирая сапожищами землю, тот самый милиционер, который не далее как месяц назад гонялся за ним по больнице, чтобы арестовать.

— Поднимайся, мразь, — приказал злой донельзя Журавлев, сурово катая по-над скулами тугие желваки. — Отбегал ты свое… Без тебя и воздух теперь станет чище… Ну! — подстегнул он и направил ствол пистолета в лоб бандиту, давая понять, что шутить не намерен.

Не сводя завороженного взгляда с черного отверстия, обливаясь обильным потом, который бежал стремительными ручейками из-под кепки, Каспар с обреченным видом и с величайшим нежеланием стал подниматься, упершись одной рукой в траву.

В это время со стороны мельницы донесся одиночный выстрел. Судя по его глухому раскату, он прозвучал в помещении мельницы, потом оттуда слабо донесся шум быстротечной борьбы, и вскоре все стихло.

Как только раздался выстрел, Журавлев непроизвольно обернулся на его звук, бросив в ту сторону мимолетный встревоженный взгляд. Но и этого оказалось достаточно, чтобы Каспар, трясясь за свою никчемную жизнь, наспех выхватил из кармана пиджака выкидной нож, проворно перекатился через бок и, схватив Стасю, приставил к ее горлу остро отточенное лезвие.

Илья безо всякого сомнения успел бы застрелить бандита, прежде чем он смог бы добраться до девушки, но подвели злосчастные пирожки. Наступив на один из них каблуком, он неожиданно поскользнулся на разваренной картошке, покачнулся и упустил самый ответственный момент.

Каспар тем временем рывком поставил девушку на ноги, прикрываясь ею, как живым щитом, испуганно выкрикнул:

— Не подходи! Или я ее зарежу!

— Брось дурить, парень, — ответил, болезненно морщась, Илья, сильно переживая за Стасю: неловко скособочившись на одну сторону, она стеснительно пыталась одернуть задранный подол, стараясь прикрыть свою наготу.