— Они сами тут разберутся… без нас, — осекавшимся от возбуждения голосом бормотал он, чувствуя всем своим звериным мужским существом, как пышет жаром ее мягкое, сдобное, словно тесто, тело. — Им сейчас тоже… будет не до нас.

Стася подняла лукошко с гостинцами, но с места не сдвинулась. Она держала перед собой тяжелое лукошко в опущенных руках, с волнением дожидаясь незнакомого парня, всем своим видом давая понять, что она не из тех барышень, кто бросается каждому первому встречному на шею, а пришла за компанию с Анеле и только из-за того, чтобы пообщаться, не давая при этом никаких обещаний. Ее тонкие пальчики, обхватившие плетеную ручку, потели, и она боялась выронить лукошко.

«Вот дура… ненормальная… зачем сюда явилась? — исподволь приходили нерадостные мысли, и от охватившего ее стыда вдруг захотелось провалиться сквозь землю. — Поверила Анеле… А она тоже хороша… Не успела прийти, а уже с парнем уединилась… Ой, и дура я… Прям непутевая… Он небось думает, что я доступная, и сразу начнет приставать», — одолевали ее тоскливые думы все больше и больше.

— Только пусть попробует тронуть, — воинственно прошептала Стася и решительно перехватила лукошко в правую руку, намереваясь ударить им парня по башке в случае, если он вдруг начнет распускать свои шаловливые ручонки.

Каспар быстро приближался, издали с любопытством поглядывал на девушку, энергично размахивал длинными, как плети, руками. И эта его привычка во время ходьбы резко сгибать руки в локтях и откидывать назад породила в душе Стаси смутную тревогу. Она сама не могла понять, что ее так взволновало в его впрочем-то самом обычном поведении, но каким-то шестым чувством догадывалась, что здесь что-то не так. В темноте рассмотреть его лицо, на которое падала густая тень от козырька кепки, и уж тем более с такого расстояния, она, как ни силилась, так и не смогла. И лишь то, что незнакомый парень неожиданно принялся беззаботно тихонько насвистывать, как будто он находился на прогулке, ее несколько успокоило, но все же не отменило решения держать себя с ним строго.

От вида девушки, чья фигурка с каждым шагом приобретала все более четкие очертания, вырисовываясь в голубеющих сумерках стройной линией девичьих форм, на худощавом лице Каспара возникла кривая похотливая улыбка, что, в свою очередь, вынудило его непроизвольно прибавить шаг.

— Здравствуйте, барышня Стася, — произнес он, подойдя совсем близко. — Как добрались?

Он хотел было сказать девушке еще несколько приятных слов, чтобы у нее с первых же минут возникло к нему доверие и, как результат, не последовало бы никакого отказа в плане сексуальных утех. Но на полуслове Каспар внезапно осекся, узнав в девушке свою недавнюю жертву. Пораженный этим обстоятельством, он даже не нашелся, что сказать в первую минуту, и от неожиданности только и смог сделать, что дернуть остро выпирающим на шее кадыком.

Стася тоже его узнала, и крик, который должен был у нее вырваться при виде насильника, внезапно застрял в перехватившем от удушья горле. Она лишь сдавленно пропищала, беззвучно разевая рот, как рыба, выброшенная на берег, ослабевшие пальцы разжались, выроненное лукошко упало в траву. Глиняный кувшин с яблочной наливкой треснул, и в теплом воздухе запахло перебродившим вином.

— Вот мы и встретились с тобой, ба-рыш-ня Ста-ся, — негромко промолвил Каспар, насмешливо глядя в ее округлившиеся от ужаса глаза, отметив ее потерянный вид.

От того, что у парня при этом нервно подергивался правый уголок бесцветных кривившихся губ, по-звериному выказывая влажный оскал блеснувших в лунном свете зубов, его слова прозвучали настолько зловеще, что у девушки непроизвольно прорезался голос.