Глаза у Дайниса стали такими колючими, что казалось, будто это уже глаза не человека, а дьявола, и перед напуганным до смерти доктором Броксом внезапно разверзлась ужасная бездна, откуда повеяло таким ледяным холодом, что ему стало не по себе. По спине Брокса вначале пробежал озноб: его лицо стало белее снега, как будто его впалые щеки в мгновение ока покрыл иней. Потом от паха плеснуло жаром, который быстро пробежал вверх по животу, по тощей груди и вызвал на лице доктора обильный пот; он ручейками побежал по вискам, по подбородку, влажные капли упали на руку Дайниса, сжатую в кулак.

Дайнис брезгливо отдернул руку, тщательно вытер ее о пиджак Брокса. Брызгая теплой слюной в его трясущееся лицо с расширенными от страха глазами, сквозь зубы процедил:

— Ты тоже латыш, док. И если я узнаю, что ты сотрудничаешь с Советами, я лично перережу тебе горло. Матерью клянусь.

— Я… я… я… — заикаясь, еле выдавил из себя Брокс, — слу… слу… служу в б-б-больнице. Я… я… врач.

Он хотел еще что-то сказать, но вдруг его лицо жалко сморщилось, став похожим на вареное яблоко, и он горько заплакал, выдувая губами слюнявые пузыри. Губы у доктора прыгали, не находя себе места, синий язык бесполезно шевелился во рту, напрасно стараясь выдавить хоть слово.

— А ты служи, доктор, — вдруг сжалился Дайнис, и подобие улыбки тронуло одну сторону его веснушчатого лица. — Только так, чтобы обратившиеся в больницу советские граждане из числа красноармейцев и сочувствующих им людишек никогда уже больше не могли встать на ноги. Вот, например, кто сейчас у вас находится на излечении?

— Одна с-старуха Га-габрюнайте… к-крестьянин К-кучкайлис и… и девушка С-стася… Когда ее ва-ваши п-парни изнаси… — Он запнулся, глаза его расширились от ужаса, что сболтнул лишнее, и Брокс поспешно поправился: — О-она себя х-хотела жизни лишить… Но вы-выжила…

Каспар, который незадолго перед этим выходил помочиться за ближайшие кусты и теперь не спеша возвращался к шалашу, на ходу застегивая ширинку, неожиданно услышав знакомое имя, невольно остановился, с интересом прислушиваясь к разговору. После того случая в лесу его по ночам мучили сны до того ясные, живые, словно все это происходило наяву. В сладостных видениях он снова и снова обладал голой стройной девушкой в самых извращенных формах, отчего каждый раз, испытывая сладостные поллюции, наутро просыпался в мокрых кальсонах.

В последние дни Каспар часто подумывал о том, чтобы вновь побывать в отдаленном хуторе Талаевиеши. Но хорошо зная, что они сами подпалили и пасеку, и дом, сильно переживал, что девушку разыскать там не сможет. И вдруг он случайно узнает, что Стася находится в Пилтене, в городке неподалеку, куда он иногда наведывался по роду своего преступного занятия. При воспоминаниях о девушке у Каспара тотчас заломил низ живота, зашевелилось в паху. Он с ожесточением сплюнул тягучей слюной, заторопился к шалашу, поправляя через галифе полную тугую мошонку, потеряв всякий интерес к дальнейшему разговору, который его уже не касался.