Когда Андрис уехал на «Виллисе», мужчины подошли к распластанному на траве телу Василя Пиявки.

— Не повезло тебе, парень, — неожиданно с долей сочувствия промолвил Еременко, как будто украинец мог его слышать. — Надо было думать головой, — согнутым пальцем он постучал себя по лбу, — прежде чем связываться с этими отбросами.

Он тяжело вздохнул, машинально сунул руку в карман брюк в поисках папирос. Но пачка «Беломорканала» осталась в пиджаке, который в спешке капитан забыл прихватить, пришлось попросить закурить у Орлова. Клим постоянно держал папиросы в кармане галифе, и еще не было случая, чтобы где-нибудь забыл. Тот вытер окровавленную ладонь о брюки, морщась, поглядел на свое плечо, раздраженно буркнул:

— Все-таки царапнуло. Вот сволочи. Но ничего, мы тоже шестерых завалили.

Вскоре курили все четверо, глубоко затягиваясь горьким дымом, чтобы успокоиться, привести нервы в порядок, наслаждаясь самим процессом курения.

Собравшееся над их головами легкое невесомое облако, хоть и заметно колыхалось от новых порций дыма, с места все же не двигалось. Стояла звонкая тишина, какая обычно наступает с ранним рассветом, лишь негромко цвикала какая-то птичка в малиннике, совсем не обращая внимания на скрюченный в позе зародыша труп Виерстурса. Пока негреющее солнце неуверенно распускало по округе свои еще розовые лучи, которые постепенно превращались в желтый теплый свет.

Мужчины с молчаливой сосредоточенностью, очевидно, каждый про себя перебирая в памяти кратковременное, но ожесточенное по характеру столкновение с националистами, до самого мундштука с жадностью докурили папиросы.

Тут как раз и Андрис прибыл с управляющим. Из «Виллиса» быстро выбрался худощавого телосложения человек с потертым кожаным портфелем под мышкой, одетый во все черное — пиджак, брюки, ботинки, но с белой накрахмаленной манишкой, похожий своим видом и лицом на еврея. Порывисто сняв с головы тоже черную широкополую шляпу, он по-старомодному поклонился:

— Здравствуйте, госпо… товарищи офицеры.

Шляпу он уже надевал на ходу, торопливо направляясь к двери кассы, не теряя напрасно драгоценное время. Стремительно поднявшись на высокий порог, Авижюс едва не упал в спешке. Прижимая портфель к груди, он достал из него мешочек из черного бархата, в котором по-хозяйски хранил связку разнокалиберных ключей, с трудом отомкнул огромный амбарный замок. Его чрезмерно суетливые движения, бледное лицо с заискивающим выражением без слов говорили о том, что человек сильно напуган произошедшим, переживал, что новая власть может обвинить его в том, что он не оправдал оказанного ему доверия.

Несмотря на то что управляющего Авижюса только что подняли с постели и не дали как следует выспаться, дело свое он знал отлично. Подойдя к крошечному помещению размером два на два метра, наглухо закрытому вместо привычной двери прямоугольной решеткой, на совесть выкованной из толстых железных полос, управляющий, не отмыкая, на глаз сразу определил, что отсутствуют пять из восьми мешков с деньгами, предназначенных для выдачи заработной платы предприятиям города.

— Эти бандиты украли денег на сумму в четыреста шестьдесят восемь тысяч рублей, — сказал Авижюс.

И зачем-то подергал рукой решетку, хотя и без того было видно, что мешки вынули через отверстие, которое зияло прорехой в нижнем левом углу. Он был отогнут ломом настолько, что внутрь мог пролезть подросток. А вот находившийся в глубине помещения металлический сейф оказался целым, лишь с незначительными царапинами от острого лома, которым налетчики пытались его напрасно раскурочить, но помешали приехавшие оперативники.