— Смотри-и-и, — снова предупредила Анеле и погрозила пальчиком. — Ты мне как родная сестра стала… А родные сестры друг друга должны беречь, а не предавать. Согласна? А то не расскажу-у-у… — сказала она капризно, замотав головой, — хоть не проси.

Стася с поспешной торопливостью закивала, заинтригованная ее словами, желая побыстрее услышать сокровенную тайну, которой намерена с ней поделиться ее нареченная сестра.

— Тогда слушай… У меня как уже полтора месяца имеется парень… И это не Андрис… совсем другой человек… Он меня знаешь как сильно любит? Даже фамильное колечко с бриллиантом подарил… Никому про это не говорила, тебе первой. Вот, гляди. — Анеле под столом, чтобы не увидела бабушка, которая вдруг на самом деле не спит, а просто притворяется и может за ними незаметно подсматривать, хвастаясь, показала Стасе безымянный палец с колечком.

— А если люди увидят и спросят, откуда оно у тебя? — спросила с придыханием Стася.

— Совру! Скажу, что случайно нашла на огороде, когда грядки полола, — беспечно ответила Анеле.

На ее взволнованное, раскрасневшееся от воспоминаний симпатичное личико, мимика которого поминутно менялась от сказанных ею жарких слов, таинственно падал желтый блеклый свет от слабого огонька фитиля, догоравшего в плошке с остатками свиного жира. Темные зрачки девушки восторженно мерцали розовым цветом.

— Теперь я считаюсь его невестой! — хвастливо заявила Анеле, любуясь блестящим камушком, в гранях которого переливались огоньки от коптилки.

— А как же Андрис? — ахнула Стася и быстро прикрыла рот ладошкой; испуганно взглянув на старушку, уже шепотом договорила: — Он такой симпатичный.

— Да что там Андрис, — пренебрежительно отмахнулась Анеле, но тут неожиданно проснулась бабушка, и она на полуслове запнулась, с видимой неохотой поджала губы.

— Вот сороки, — беззлобно буркнула бабушка, сокрушенно покачала головой с выбившейся из-под светлого платка седой прядью. — И балаболят, и балаболят… Спать я пойду… Что-то мне нездоровится.

Она тяжело поднялась, опираясь на деревянную клюку, вырезанную заботливым Андрисом из вишневого дерева. Мягко шаркая по голым, некрашеным, но чисто выскобленным и вымытым полам подошвами ревматических стоп с надетыми на них шерстяными носками, медленно двинулась в свою крошечную спаленку.

Неожиданно остановившись на полпути, она бросила озабоченный взгляд на колеблющийся огонек, ревностно предупредила девушек:

— Вы бы тоже спать шли… скоро жир закончится… Туго сегодня с жиром-то…

— Дошьем и ляжем, — покладисто ответила Анеле, заговорщицки подмигнув Стасе, — немного осталось.

Старушка плотно притворила за собой дверь, а через минуту до девушек донеслось протяжное: «Ох-хо-хо», а потом надтреснутый старческий голосок принялся негромко читать молитвы, слов которых было не разобрать.

Немного послушав невнятное бормотание своей бабушки, Анеле с прежней живостью продолжила прерванный разговор:

— Андрис, он кто? Простой милиционер! Одним словом, голоштанник! А у того знаешь, сколько много земли? Да и вообще, я с Андрисом просто дружу от нечего делать. А того парня люблю… по-настоящему. Он знаешь, какой красивый? Андрис ему в подметки не годится.

— Не говори так, — тихо попросила Стася и быстро отвернулась, чтобы подруга не увидела, как у нее на глаза навернулись слезы от обиды за парня. — Он хороший.

— Да будь он хоть какой расхороший, — не задумываясь, тотчас ответила Анеле.