– Спасибо, – с сонным спокойствием сказал Старый Опер, взял из стаканчика оранжевую ручку и переписал телефон потенциального издателя. – Да вы не нервничайте, Сергей Митрофанович. Пусть неприятных ассоциаций у вас не возникает, я не следователь, а частный детектив, так что на мои вопросы можно вообще не отвечать – это раз, а можно послать меня на все четыре стороны – это два.

Юдин опустился на стул, сцепил пальцы.

– Извините, – прошептал и закрыл глаза.

Каменев выдержал паузу, достаточную для того, чтобы он мог прийти в себя. Чем‑то старик ему не нравился.

– Что было в портфеле Анатолия Марковича?

– Я не имею обыкновения лазить по чужим портфелям. Во всяком случае, он забрал с собой тренировочный костюм и тапочки.

– Значит, он не собирался возвращаться в воскресенье?

– А разве я сказал, что он собирался возвращаться в воскресенье?

– Какая же нужда была встречаться с издателем в выходной, если так или иначе он оставался до понедельника в Москве?

– Не знаю. У меня знакомый издатель в «Детской литературе». А Кублер – это знакомый Ариничева, еще с тех времен, когда в Америке вышла его книжка «Распад».

– Вы видели у него компьютерную дискету?

На лице Юдина отобразилось крайнее изумление: поднялись брови, расширились глаза, опустились уголки губ:

– Дис‑ке‑ту?! – подавшись вперед, переспросил он. – Но ни у меня, ни у него не было компьютера! Более того, никто из нас просто не имел с компьютером дела!

– А Коренев? Лидия Петровна говорила, ваш друг Юрий Васильевич Коренев был программистом?

Краска от лица Юдина отхлынула, он снова откинулся на спинку стула и, зажмурившись, мотнул головой:

– При чем же здесь Коренев? – проговорил едва слышно. – Не знаю, что вам говорила Лида, но Коренева давным‑давно нет в Москве, мы виделись с ним месяцев восемь тому назад.

– А где он, если не секрет?

– Калымит где‑то на Севере. Так он сказал. У него в жизни совсем другая история. Женился на молодой, переписал на нее квартиру, она эту квартиру продала, его выгнала, а сама уехала в какую‑то зарубежную командировку. К тому времени Юра давно уже сидел без работы, стал даже попивать, чуть было не на вокзалах ночевал. А однажды пришел и сказал: «Уезжаю, ребята. Грустно мне в этой Москве». Он не любил Москву, называл ее «черной дырой», пристанищем негодяев.

Каменев и удивился тому, что так просто и неожиданно распалась их дружба, и не поверил Юдину.

– Ариничев интересовался миграцией героев вашей будущей книги в каком‑нибудь риэлторском бюро?

– У нас было разделение труда: его задача – материал, моя – композиция и литературная обработка. Еще раз повторяю: я впервые слышу о дискете. Могу быть вам еще чем‑то полезным?

Не нужно было быть психологом, чтобы уловить в его интонациях неприязненные нотки.

– Спасибо, – нащупав в кармане сигарету, поднялся Старый Опер. – Творческих вам успехов, Сергей Митрофанович.

Юдин проводил его и стоял на крыльце, пока «Нива» не исчезла из вида.

Из машины Каменев позвонил в «Интерконтакт» Эдварду Кублеру. Совладельца частного издательства научной литературы не оказалось ни в офисе, ни вообще в Москве (америкашка праздновал день трудящихся в Лондоне), но его референт на хорошем вологодском диалекте сообщил, что встреча Кублера с Ариничевым не планировалась ни девятнадцатого апреля, ни позднее.

«Сукин кот, – подумал Старый Опер о Юдине. – Настороженный какой‑то, суетливый… Определенно знает больше, чем говорит.