Вспомнив о Наталье Петровне Введенской, Женька невольно подумал и об ее отце, звонившем Валерии в офис накануне вечером. Этот «Чехов», желая ускорить поиск племянницы, уже совершил опрометчивый поступок, несмотря на строгий запрет самостоятельно предпринимать что бы то ни было, побывал в комбинате бытового обслуживания у себя в Новоселках и поинтересовался, не проявлял ли кто‑нибудь цветную пленку «Кодак» в день исчезновения Нины. Ну конечно, ответ фотографа из ателье был отрицательным! Женька рассердился не на шутку и битый час потратил на то, чтобы вызвонить несчастного «Антона Павловича» и устроить ему раздолбон.

Завтра в Новоселки должен был отправляться Викентий. В Новоселки, в Козьминское, в Солотчу, в Рыбное…

«Надо еще людей, – подумал Женька. – Надо выдергивать ребят, пусть берут на себя оперативную работу. Просить Нежина или доставать Игоря с командой».

Игорь, Вадим и Алик были «вольными стрелками». Не совсем, конечно, вольными: Вадим работал в охране «Коммерсбанка» по схеме «сутки‑трое»; бывший опер Алик преподавал в милицейской школе рукопашный (он начинал когда‑то в текстильном институте у Женьки и был классным таэквондистом); что же до Игоря, то этот двадцатипятилетний бывший десантник когда‑то входил в группу Каменева, но вместе с ним ушел из МУРа и теперь вроде прозябал, находясь не у дел.

Обежав вокруг стадиона десять раз (итого – десять «кэмэ»), Женька подтянулся на ржавой перекладине, проделал несколько специальных комплексов высшего мастерства таэквондо, с досадой отметив потерю былой формы, и вернулся домой.

На кухне горел свет. Заспанная Валерия в ночной рубашке просматривала копии статей Рудинской, оставленные Женькой на столе.

– Ты что не спишь? – удивился он.

– Каменев разбудил. Велел передать, что черный «БМВ», о котором ты его спрашивал, числится за независимой ассоциацией по обеспечению безопасности бизнеса и частного предпринимательства. Техпаспорт на имя некоего Григорьева Тадеуша Станиславовича. Вот, на листочке записаны данные о его водительском удостоверении, – протянула Валерия квадратную бумажку.

Женька пробежал глазами по номеру и серии, данным о техосмотре.

– Спасибо, иди ложись.

Он стянул с себя мокрую футболку, взял из шкафа бритвенный станок.

– Женя, а эта партия «Власть и порядок» – та самая, в которой состоял Богданович? – зевнув, спросила Валерия.

– Что?.. Какой Богданович?.. – на секунду задержался Женька перед тем, как войти в ванную. – А‑а? Да, кажется…

Он закрылся, включил воду, но через полминуты снова вышел в прихожую:

– Постой, Валерия… Богданович?.. Ну да, именно «Власть и порядок». Думаешь, есть какая‑то связь?

– Я ничего не думаю, Женя, я спать хочу, – укрылась она одеялом и, отвернувшись носом к ковру, погасила торшер.

Женька побрился, стал под горячий – насколько можно было вытерпеть, чтобы не свариться, – душ, минуты через три резко переключил воду на ледяную, затем повторил эту процедуру еще пять раз. Тело словно помолодело, кожу стало покалывать иголочками, сердце заработало в повышенном режиме – хотелось куда‑то бежать, что‑то делать. Обжигающий густой кофе («Горький, как моя жизнь», – шутил он по поводу такого), дорогой французский лосьон, свежее белье и легкий костюм (пиджак поверх наплечной кобуры с «Макаровым») – и вот уже можно снова бежать, искать, охотиться за пока еще миражом, вести бой с пока еще тенью.