– А я книги раздарил, – ответил на недоумение гостя Юдин. – Зачем они мне?.. Все в основном в пятидесятые годы были собраны, теперь время другое. Что делать – устаревают книжки‑то. Знаете, как сказал Филдинг: «Дурные книги могут так же испортить нас, как и дурные товарищи».

Каменеву времени было жаль, и так провозился с дровами битый час – вполне достаточно, чтобы оплатить доверительную беседу.

– Ну, с товарищами‑то у вас все в порядке, Сергей Митрофанович? – улыбнулся он, раскрывая красочную упаковку, стоившую дороже обыкновенного галетного печенья.

– Что вы имеете в виду?

– Ариничева, например. Или Коренева.

– Коренева? – старик даже прекратил наливать чай в треснутые чашки. – А, ну да, да. Это вы о них от Лиды узнали?

Давно не ремонтированные стены были увешаны фотографиями и репродукциями. На некоторых из фотографий – пожалуй, десятилетней давности – Каменев без труда узнал хозяина и Ариничева. А третьим – нетрудно догадаться – был Коренев.

– Так вот об Ариничеве, Сергей Митрофанович, – перешел к делу Каменев, споткнувшись взглядом о ходики. – В общем, Лидия Петровна мне о нем и о вашей дружбе рассказала. Но меня интересует кое‑что, о чем знали только вы… в частности, его последние дни. Чем он был озабочен, что его, возможно, мучило?

Юдин как‑то по‑особому сосредоточенно, сложив сердечком губы и напрягшись (пришлось даже крышечку чайника придержать, чтобы не дрожала), наполнил чашки, придвинул гостю картонную коробочку с рафинадом и замолчал, опустив долу глаза в густой сети морщин. Короткие седые волосы и давняя небритость придавали его облику особое благообразие.

– Почему вы решили, что его что‑то мучило?

– Я не решил, я просто предположил.

Юдин опустил в чашку кубик сахара.

– Если вы имеете в виду творческие муки, – горько усмехнулся. – Вас, собственно, что интересует?

Его настороженность не ускользнула от Каменева, хотя они знакомы были чуть больше часа, и детектив не исключал, что это свойство его характера.

– Интересует многое, но в данный момент – портфель Анатолия Марковича, исчезнувший самым загадочным образом. Не знаете, что могло такого быть в его портфеле, что преступники не погнушались украсть его у мертвого? Может быть, он делился с вами чем‑то таким.

– Да чем же, любезный? – посмотрел на гостя Юдин удивительно молодыми глазами. Не было в его взгляде больше страха, насмешки или недоверия.

– А все‑таки?

Юдин тряхнул головой и сменил регистр, как человек, отчаявшийся найти понимание со стороны собеседника.

– Извольте! Он приехал ко мне десятого числа. По утрам мы долго спали, потом поднимались и шли гулять, говорили на отвлеченные темы, которые, смею вас заверить, никого не интересуют. Вспоминали друзей, заходили в нашу церковь, бродили по берегу, по лесу… правда, там еще было сыро… А потом – коротенько по хозяйству. Огород начался; мне, понимаете ли, грыжу вырезали, я как следует не оклемался. Давняя грыжа, еще с Севера… Уж она меня донимала в последние пять лет, только не было времени, а потом – денег. Тут я недавно гонорарец символический получил. Сказки написал в зимние вечера. Так и называется: «Зимние сказки». Для детей и взрослых. – Он снял с полки большую книгу. – Вот…

Каменев вытер о брюки ладони и осторожно взял книгу с фамилией С.М. Юдин и зимней картинкой на глянцевой обложке: дети съезжали на санках и лыжах с крутой горы, лепили снеговиков.