«Ах, вот ты по какому случаю галстук надел!» – сообразил Решетников, но вслух ничего не сказал.

– Ну что ж, давайте‑ка пройдемся по нашему делу с самого начала еще раз, – теплыми интонациями Кокорин попытался растопить ледяное молчание хозяина офиса.

– С самого начала – это как? – уточнил Решетников.

– С того момента, когда Богданович переступила порог вашего заведения…

– Агентства. Заведение – это другое.

– Хорошо, агентства. И до самой нашей встречи у нее на даче в Малаховке. Все по порядку, ничего не пропуская.

«Щас, – подумал Решетников, – буду я тебе за бесплатно выкладывать «все по порядку».

Он хотел предложить следователю чаю, но потом передумал. На дне жестяной банки оставалось совсем чуть‑чуть, а этот, того гляди, усмотрит добрый жест как желание подмазать. С них, прокурорских, станется.

– Из меня рассказчик, как из Магдалины праведница. Если есть вопросы – отвечу, мне скрывать нечего.

Следователь Кокорин рассердился, но вида не подал, только посопел, перекладывая бумаги и собираясь с мыслями. Он бы и взглядом сверкнул, да уже поди знал, кто перед ним сидит.

– В котором часу пришла Богданович в ваше агентство? – начал допрос подчеркнуто сухо.

– Во втором.

– А точнее?

– Точнее – в тринадцать часов двадцать три минуты.

– Ого! Это почему вы так запомнили?

– Потому что привычка такая. Почасовая оплата: как только появился клиент, включается счетчик. И на копии контракта с Богданович, которая находится у вас в папочке, это время проставлено.

– До того, как вы обнаружили свою клиентку мертвой на даче в пятницу в восемь часов сорок минут, получается, прошло…

– Правильно: сорок три часа двенадцать минут, – кивнул Решетников.

Кокорин и там, в Малаховке, понял, что с этим свидетелем будет непросто. Здесь либо как с коллегой, либо – в кабинете и в присутствии прокурора.

– И что же, все это время вы ничего не делали?

– Все это время я отрабатывал полученный аванс.

– Сколько?

– Вы что, не читали контракт?

– Читал. Аванс получен за сутки работы, а речь – о сорока трех часах. Так сколько практически, а не по этой бумажке, вы работали?

– Сутки.

– А потом?

– Потом я должен был позвонить клиентке и отчитаться о проделанной работе. Я позвонил, но она не сняла трубку, хотя ничего не говорила о том, что собирается на дачу.

– Викентий Яковлевич, меня интересует, чем вы занимались в оплаченные клиенткой двадцать четыре часа. Вы же профессионал, так что постарайтесь меня понять правильно. Двадцать второго апреля, в среду, в двенадцать часов десять минут Кира Богданович проводила мужа на вокзал. Я это проверил, вместе с ней там был начальник планового отдела «Моспродуктсервиса» Ричард Шелуденко, он подвозил ему к поезду бланки договоров.

– А что, он собрался в командировку подписывать договора и не взял с собой бланки? – удивился Решетников.

– Сейчас я не об этом. Так вот, поезд ушел точно по расписанию – это проверено. Итого на дорогу до вашего заве… извините, агентства у Богданович оставался один час тринадцать минут. Так?..

– Допустим.

– Нет, не допустим, а точно. За меньшее время от Казанского вокзала общественным транспортом сюда не доехать.

– А она ехала общественным транспортом или в такси?

– В такси минут на тридцать быстрее, конечно, – согласился Кокорин.

– А вы что, полагаете, что жена крупного торгового работника, привыкшая ездить на своей машине, набила сумку деньгами и поехала в метро?

– Увы, Викентий Яковлевич, я бы такого не предположил, если бы не знал точно, что она поехала в метро.