– Садись.

Фрол сел перед следовательским столом и ссутулился, сцепив пальцы рук и уперевшись локтями в колени.

– Как выглядела сумка, которую у тебя отняли? – прикурив, спросил Протопопов. – Только быстро и по возможности точно: материал, форма, цвет, размер?

– Я уже говорил.

– Повтори еще раз!

– Сумка… прямоугольной формы, примерно двадцать пять на тридцать, на сорок… из кожзаменителя, с двумя защелками белого металла… на ремне широком… с наплечником. Не новая, потертая, черная. Специальная сумка для кинофотоаппаратуры. Внутри – ячейки для пленки, два отделения, в одном поролон на дне. Синяя велюровая подкладка. Что еще‑то?..

Протопопов наклонился и достал из‑под стола сумку:

– Эта?

Сумка была его, та самая, с которой он отходил семь лет. Ее вместе с фотоаппаратом «Зенит» и камерой «Красногорск» подарил отчим, когда Фрол поступил в институт. Потом он стал фотокором, «Красногорск» продал и купил «Никон», но сумка была та, он с нею свыкся, и все, кто его знал, едва ли могли описать его, не упомянув об этой сумке. Поставь таких десять в ряд – Фрол выбрал бы свою, не ошибившись.

Он кивнул.

– Распишись.

Фрол расписался в указанном месте.

– Что было в сумке? Только подробно и правдиво, Неледин.

– Да что вы меня все предупреждаете: правдиво, правдиво!.. Как будто я вам уже лгал! – не выдержал он менторской интонации.

– Что было в сумке, я спрашиваю? – повторил Протопопов вопрос.

– Фотоаппарат, объектив…

– Какой марки фотоаппарат?

– «Никон».

– В чехле, без чехла?

– Без…

– Приметы? Номер?

Фрол подробно рассказал о фотоаппарате, назвал даже три первых цифры номера, но всего номера не помнил. Протопопов стал записывать, и делал это очень долго, роняя пепел сигареты с вирджинским табаком на бумагу и сдувая его.

– Пленка в аппарате была?

– Нет, не было. Я отдал пленку, которую заснял на ВВЦ, лаборанту Наумову. Назавтра должен был выйти репортаж…

– Вышел. Распишитесь… Хорошо. – Протопопов достал из‑под стола его фотоаппарат, открыл крышку, там было пусто. – Дальше.

– Что… дальше?..

– Еще что было в сумке?

– Объектив длиннофокусный «Кенон»… с крышкой. Еще… штатив телескопический дюралюминиевый трехсекционный…

Постепенно все это появилось на следовательском столе: объектив, штатив, электронный экспонометр ленинградской еще фабрики, пустая коробочка из‑под пленки…

– Коробочка точно пустая?

– Точно.

– Распишись…

– А где вы все это нашли? – нетерпеливо спросил Фрол.

– Здесь вопросы задаю я, Неледин. Ты уверен, что здесь нет пленки? – повертел в прокуренных пальцах коробочку.

– Да. Я же говорю, пленку сдал.

Следователь жестом иллюзиониста вытряхнул из коробочки рулончик фотопленки. Развернул несколько кадриков, посмотрел на свет и, усмехнувшись, покачал головой:

– А это, значит, не ты снимал?

Фрол побледнел:

– Что… это?..

Протопопов выдвинул ящик стола, достал папку, из нее – черный конверт с цветными фотографиями среднего формата. Положил одну фотографию перед Фролом:

– Знаешь эту гражданку?

На фотоснимке была Рудинская. В короткой замшевой юбке и нанайской курточке с белой опушкой, она сидела на деревянных перилах дачи.