– Устрою, Неледин. Обязательно устрою, когда мы его задержим. Ты знаешь, что ему удалось сбежать – не иначе он позвонил тебе. То‑то ты себя так уверенно чувствуешь.

«А ведь придумано лихо, – сообразил Фрол. – Теперь я должен, по его расчету, упасть на колени и признаться в том, что видел там, на поляне, и в доказательство представить пленку с теми головорезами. Тогда меня отпустят, но до дома я вряд ли дойду… Или пришьют в камере… Лихо!»

– А что, вы обнаружили следы борьбы? похищения? убийства? – спросил он. – Тогда предъявите мне обвинение!

Видимо, такие следы отсутствовали, и это было уязвимым местом в стройной версии Протопопова: он промолчал, зашелестел бумагами.

– Грамотный! Насмотрелся Коломбов с Шерлоками Холмсами, да?.. – поднял на Фрола насмешливый взгляд. – Так вот, умник: в соответствии со статьей девяносто Уголовно‑процессуального кодекса Российской Федерации я могу применить к тебе меру пресечения и до предъявления обвинения. Как к лицу, подозреваемому в совершении преступления, сто двадцать пять – прим. УК. Будешь сознаваться? В последний раз спрашиваю?

– Мне не в чем сознаваться, – ответил Фрол, обретая спокойствие.

– Ну что ж, в таком случае посиди десять суток, подумай. Может, что вспомнишь. Уведите!

Фрол испуганно оглянулся:

– Куда… Куда уведите?.. Вы что, собираетесь меня… В тюрьму?..

– В качестве меры пресечения я избираю заключение под стражу, Неледин.

Вошедший сержант тронул Фрола за плечо:

– Пошли!

ГЛАВА 17

Некто в пиджаке букле находился на самой вершине одной из «пирамид», не им построенной и даже не им задуманной, но занимавшей видное место в «чудесах света» российской экономики. Израильские инвестиции легли в ее основание. Когда же задумавший и заложивший фундамент воротила погиб при загадочных обстоятельствах, человек в букле был поставлен во главу – «сверху», одобрен властными политическими структурами. Лично на нем «висело» полтора миллиарда, но сегодня под его ногами горела земля, в каждом из помощников он видел агента спецслужб, внедренного для его устранения.

– Я готов платить любые деньги – лю‑бы‑е, вы это понимаете? – спрашивал он Адена. – Но мне нужен свой человек.

Они сидели вдвоем на застекленной трибуне и наблюдали тренировку мотоболистов. Вчерашний дождь подмочил поле, упакованные в защитную амуницию спортсмены и их «кони» были сплошь в грязи, дым из выхлопных труб смешивался с черной жижей, струями выбрасываемой рифлеными протекторами; дико ревели моторы.

– Для охраны? – с ехидной улыбкой глянув на растерянного банкира, спросил Аден.

Банкир покосился на него, затем – на Грэма Напрасникова, клуб которого он финансировал и который сосватал его Адену.

– Мне… Мне сказали, что вы в курсе, о чем пойдет речь, – произнес обескураженно.

Аден привстал, чтобы лучше видеть, чем кончилось падение одного из форвардов, юзом вильнувшего по полю к краю стадиона. Падение кончилось плачевно: тяжелый мотоцикл прижал ногу мотоболиста, к нему спешили двое со скамьи запасных и врач.

– Леонид Зиновьевич, – несколько торжественно заговорил Аден, – в моем подчинении шестнадцать охранных структур. Я могу обеспечить вам службу безопасности в целом, могу укомплектовать ваш отдел разведки и контрразведки, прикрыть вашу задницу телохранителями. На каждый из этих видов услуг – свои расценки. Если же вам понадобился парень без комплексов, способный устранить физически того, кто встал на вашем тернистом пути, то и это возможно, но на иных условиях.