– А как же… земные радости? Не роботы ведь?

– Земные радости они покупают за деньги. – Аден посмотрел на часы.

Леонид Зиновьевич встал и пошел вдоль трибуны к выходу. Ему хватало здравого ума, чтобы обращать минусы в плюсы – этим и был знаменит.

«В конце концов, стоит продаться тому, у кого есть реальная сила. Чем больше число людей, способных обеспечить власть и порядок, будут есть из моей кормушки, тем больше в ней будет корма!»

Но утешения не наступало. Ревели моторы мотоциклов. Раньше они радовали слух, тешили самолюбие – он, Леонид Зиновьевич Горчак, генеральный спонсор команды мотобола, совладелец клуба…

Кажется, теперь только он понял, что контракту с Напрасниковым – грош цена, но арбитраж отныне был не для него.

В «Хонде» Адена поджидал Иван Домоседов. Его красная «девятка» стояла неподалеку.

– С чем пожаловал, Ваня? – мрачно спросил Аден.

– Протопопов упрятал фотографа в ИВС, – сообщил тот, отбросив окурок.

– Смеяться или плакать?

Валет со скучающим видом протирал замшей ветровое стекло «девятки».

– Если бы он раскололся, то наверняка оказался бы на свободе.

Аден, набычившись, смотрел на сияющий капот «Хонды».

– Не исключено, что пленки нет вообще. Что будем делать с девчонкой?

– За нее можно «срубить» куш, Николай. Ее родители владеют контрольным пакетом «Химволокна». Контора эта имеет филиалы в Питере, Новгороде, Ростове и Новосибирске. Но это еще не все. Со дня на день будет подписан договор с «Кемикл корпорейшн», и в банк потекут денежки из Чикаго. Валентин Рудинский должен был вылететь туда еще вчера. Если бы не история с дочкой.

– Откуда такие сведения?

– Есть свой человек. Правда, под домашним арестом. Офис‑менеджер Бутусова, проходила по делу Князя. Канает под невинную овечку – мол, не знала, что сумма сделки с клиентом представляет коммерческую тайну, ее никто не предупредил. Не знала она, конечно, и истинное лицо Князя, утверждает, что был личный интерес, отрицает вознаграждение, а доказать этого никто не может – Князя они не расколют.

Аден достал из кармашка в чехле банку кока‑колы, сорвал крышечку. Пена брызнула в потолок, залила брюки. Он выругался.

– В какой форме эта журналистка?

– В агрессивной, – засмеялся Домоседов. – Готова обслужить всех за свободу. Пока сидит в подвале на даче Грэма.

Аден молчал. Только когда банка опустела, выбросил ее в окно и вынес вердикт:

– Сколько ты возьмешь за этот «товар», Коля? Пол‑«лимона»? А погубишь всех. Детка хорошо закладывает за воротник, к тому же шлюха. Женщины, владеющие двумя древнейшими сразу, доверия у меня не вызывают. Она опознала Грэма, не исключено – кого‑то еще из ребят. Если пленка у фотографа есть, никакие «Подробности» против их «сенсации» не устоят.

– Ее ищут.

– Кто, Протопопов?

Домоседов кивнул.

– А почему не ты? Областной РУОП в твоем…

– Не могу же я пойти к Протопопову или прокурору и сказать: «Дайте мне задание найти пропавшую Рудинскую!» – усмехнулся Домоседов. – Они тут же поинтересуются, откуда мне о ней известно.

– Резонно. Лишних людей ей не показывай. И чтобы никаких развлечений! Кормите, выводите в туалет. Дня через три перевезите на базу. Но так, чтобы она не видела. Что еще?

– Ариничев мертв.