Рудинская попросила воды, глотнула какую‑то таблетку из круглой коробочки. Потерев кончиками пальцев виски, полминуты сидела с закрытыми глазами, пытаясь сосредоточиться и сообразить, с чего следует начать.

– Девятнадцатого числа, в воскресенье, мы с Валентином и нашим водителем Севой уехали в Санкт‑Петербург, – заговорила, едва заметно кивая головой в такт словам. – Там есть филиал «Мтилона», они делают корпуса из сверхпрочных сплавов для наших фильтров. Во вторник вечером вместе с технологом Ливановой и коммерческим директором Прянишниковым мы выехали в Москву. Приехали в четвертом часу утра в среду двадцать второго… Нины дома не оказалось. Ей двадцать два года, у нее масса подруг, случалось, она задерживалась допоздна и звонила, что ночевать не придет… В конце концов, даже если у нее были какие‑то отношения с молодыми людьми… Я уже ее родила в этом возрасте… Но я все‑таки позвонила, несмотря на неподходящее время. Должна же я была убедиться, что с ней все в порядке. У нее сотовый аппарат, мы подарили ей. Долго не отвечала, потом взяла трубку. Сказала, что находится у Наташи, это моя племянница, она живет в Новоселках Рязанской области, на Оке. Там на противоположном берегу наша дача, в Белощапове. Мой брат, отец Наташи, нам эту дачу нашел лет десять тому назад. Хорошее место, чистый воздух… Словом, Нина сказала, что она поехала к ним в гости и там решила заночевать, дескать, дома ей скучно. Меня это удивило. Нина не из тех, кто мается от скуки, да и у Наташи мы бывали чрезвычайно редко. Я попросила позвать Петра к телефону, она рассердилась: «Мать! Ты что, с ума сошла? Посмотри на часы, все спят!..» Действительно, было очень рано, половина пятого, по‑моему… Мне пришла в голову идея… Словом, сработал инстинкт, даже не знаю, почему мне стало тревожно. Я сказала, что мы приедем к ним вместе с гостями (я имела в виду наших питерцев). Пусть они с Наташей и Петром – это брат мой, он в Новоселках работает директором школы – отправляются в Белощапово и готовятся нас принять. А гости между тем совсем раскисли, у Вити Прянишникова слипались глаза, Женя Ливанова уснула прямо за кухонным столом, да и Сева наш устал, а мы с Валентином выпили, за руль никому из нас было не сесть. Короче, решили выспаться, улеглись и проспали до полудня. Пока я собирала на стол, пока обедали, болтали, прошло еще два часа, в третьем часу позвонил Сева и сообщил, что «Волга» сломалась. В Новоселках у Петра телефона нет, есть у соседей, я дозвонилась к ним, но ни Петра, ни Натальи не оказалось дома. Попросила их срочно связаться со мной, как только объявятся, – думала, что они в Белощапове на даче, как мы договорились с Ниной. Не дождутся и позвонят. Но Наташа позвонила только в половине восьмого, мы уже успели побывать на производстве и побродить по Москве. Представьте мой ужас, когда я узнала, что Нины у нее не было вообще и о наших намерениях приехать на дачу они с Петром ничего не знали.

Валентин меня успокаивал: мол, закатилась к кому‑нибудь из ребят, а соврала про Новоселки. Я велела Петру срочно отправляться в Белощапово. Что мы только не передумали! Что попала под машину, что заблудилась, наконец, хотя блуждать там негде: белощаповские окрестности хорошо ей знакомы. Петр позвонил в половине первого ночи. Сказал, что дом оказался не заперт, постель разобрана, камин топили – труба еще теплая. В комнате грязно, видны мужские следы… Я попросила его сообщить в милицию, вызвала Севу, и мы с Валентином выехали туда в четыре с минутами утра двадцать третьего на нашей машине.