– Понимаешь, я бы оттуда свалил, – оправдывался Викентий, – но не было уверенности, что меня никто не видел. Поместили бы в газетах фоторобот, тогда бы и вовсе не отмыться.

– Что ты этому Кокорину рассказал? – поинтересовался Столетник.

– Рассказал все. Кроме того, что мы с Каменевым раскопали об этом Богдановиче. Пусть отрабатывает зарплату, у него оперов целый штат. К тому же, если Богданович вздумает давить на меня, толково объясню, что не стоит.

– Он выдал заключение об аннулировании лицензии?

Решетников протянул сложенный вчетверо листок.

– Все правильно, – кивнул Александров, просмотрев бумагу. – Хотя удивительно мягко.

– Я тоже так думаю. Почему он тебя не лишил лицензии? Что он за тип?

Решетников пожал плечами:

– Могу высказать свои соображения. Мужик он думающий, правильный и очень грамотный. Но предупреждением ограничился явно не по доброте душевной. Каменев разнюхал, что в их следственном управлении прокурором теперь Шорников. Когда‑то он вместе со следователем Донцом оформлял пересмотр по делу Богдановича – с части второй на первую, сэкономил ему два года свободы. Защищал его Рознер. Думаю, крутились там приличные деньги. Именно потому, что я не стал посвящать Кокорина в наши с Каменевым изыскания, он на рожон не полез. Уж больно отчетливо прослеживается цепочка – с одной стороны, его подследственный, которому так или иначе инкриминируется хранение «огнестрела», с другой – Шорников, а сверху – Донец. И эта партия «Власть и порядок», которая всех их объединяет.

– Донца я знаю, отец работал короткое время с ним в Минюсте, – сказал сын бывшего заместителя министра юстиции Александров. – Сказать он ничего о нем не может – уже дорабатывал, а Донец только пришел. В прошлом следователь горпрокуратуры, очень быстро поднялся, кандидат наук.

– Значит, Кокорин не знал, что вам стало известно? – уточнил Столетник.

Звонок в дверь прервал разговор. Прием посетителей входил в обязанности Валерии. Поправив прическу, она направилась в приемную, и через несколько секунд из‑за двери послышался ее приветливый голос: «Здравствуйте, Наталья Андреевна!..» Сыщики переглянулись и как по команде вышли навстречу своей клиентке.

Директор акционерного общества «Мтилон» при объединении «Химволокно» Наталья Андреевна Рудинская, еще месяц тому назад шикарная дама, от которой так и веяло благополучием, поразила сыщиков бледностью ненакрашенного лица, синевой под глазами и тоской в покрасневших глазах. Трудно было поверить, что перед ними «железная бизнес‑леди», щедрая на премиальные и похвалы, хваткая и решительная, сумевшая мобилизовать научные и производственные кадры и в каких‑нибудь полгода наладить широкомасштабное производство ценнейших фильтров из ионообменных тканей, принесших огромные прибыли «Химволокну», генеральным директором которого был муж Рудинской Валентин Валентинович.

– Вы помолодели, – галантно поцеловал ей ручку Евгений. – То есть… похорошели, я хотел сказать.

Валерия засмеялась.

– Не надо врать, Евгений Викторович, – со свойственной деловым людям прямолинейностью сказала Рудинская. – Это вы стали похожи на Джеймса Бонда. Читала о ваших похождениях в газете. Очень лихо. Возьмите на себя организацию службы безопасности в моем объединении. Обещаю, не пожалеете. – Она увидела Решетникова, остановившегося в дверях: – Викентий Яковлевич, как вы себя чувствуете? Как ваше плечо?

– Лучше прежнего, – ответил Викентий.

– Не думаю. У нас появились шикарные путевки в Сочи. Могу устроить в качестве премии за разоблачение Бутусовой.