Полет вдоль обрыва был недолгим, мелькнул в памяти вспышкой и угас. Меня приняла мутная дымка, висевшая над океаном, я своего добился.

А еще я думал, что все предсказуемо. Возможно, я сразу разобьюсь о камни, если местные оказались достаточно предусмотрительны. Но все же я надеялся, что этого не произойдет, ведь прятать с такими усилиями камни не было никакого смысла.

Куда выше была вероятность, что я упаду в океан и все-таки увижу, что там…

А в итоге я не упал никуда. Оказавшись в дымке, я падал и падал, не достигая ни воды, ни земли, не чувствуя ничего, кроме сырой прохлады. Сначала это испугало даже меня, потом стало раздражать. Слишком долго… Не может быть такой высоты, только не на этой луне! А даже если бы она была, она бы отразилась на мне иначе, я бы почувствовал перепады давления…

Но их не было, была только белесая взвесь, окутывавшая меня коконом, и беспомощность, вызванная потерей опоры.

Вот ведь сучата мелкие… Кто бы ни стоял за этим – ловко придумано! Они поняли, что не смогут меня обмануть или сдержать, а убить почему-то не смогли. И тогда они вывели меня за границу имитации, заперли здесь, в небытии, сделали не участником событий, а погрешностью.

Думают, что победили? Да черта с два! Создать эту бездну было бы невозможно, ее не существует, следовательно, идет повышенное воздействие на разум. А против этого у меня остался последний прием!

Я все-таки раскусил капсулу с нейростимулятором, позволяя лекарству хлынуть в кровь. Я знал, что рискую, и не ошибся. Сердце отнеслось к этому без понимая, ритм ускорился, сильно, предельно быстро, дышать трудно… Но можно дышать! Даже если кровь стучит в висках, а по мышцам расползается болезненная слабость, все равно можно.

Я не знал, справлюсь или нет. Некоторое время чувство беспомощного падения не отпускало, от воздействия препарата у меня кружилась голова, перед глазами все темнело. Но никакие мои действия не могли на это повлиять, я заставил себя замереть и ждать.

Нейростимулятор все-таки помог. Я выдержал, выжил, и первый болезненный шок отступил, возвращая мне контроль над реальностью. Оставалось только понять, в чем эта реальность заключается, потому что я по-прежнему был не в океане – да и определенно не на свежем воздухе…

Я открыл глаза.

Я увидел смерть.

* * *

Отто Барретт надеялся, что это место станет для них настоящим домом. Надеялся так отчаянно, что долгое время игнорировал тревожные сигналы, которые просто не могли укрыться от опытного полицейского.

А теперь прятаться от реальности нет смысла. Все это королевство – изначально нежизнеспособная конструкция. В него так хотелось верить… но верить стало опасно.

Как ни странно, когда его дочь связалась с Гюрзой, Отто еще считал, что все не так уж плохо. Она ошиблась, это какое-то недоразумение – вот что он говорил окружающим. Но было и то, о чем он молчал: в глубине души он верил, что Гюрза пошел на убийство вовсе не потому, что псих, он обнаружил нечто важное, и Бруция первая поняла это. Они во всем разберутся, и порядок будет восстановлен.

Теперь же дочь снова была с ним, и вроде как можно было вернуться к сытому мирному существованию, а он и пытаться не собирался. Слишком много необъяснимого накопилось в жизни кочевников.

Главное среди этого, собственно, то, что они вообще живы. Но это же становится первой сложностью: почему они живы? Когда Сатурио рассказал ему, сколько времени прошло после снятия амулетов, Отто долго не мог поверить. Понимал, что сын его не обманет, такие шутки не в его стиле, а поверить все равно не мог. Это же вечное проклятье кочевников, то самое, которое навсегда загнало его семью в космос! Отто доводилось слышать, что некоторые кочевники невосприимчивы к естественной атмосфере. Но он не был уверен, что это правда, а не сплетни, и даже если правда, какова вероятность, что все его дети вдруг стали исключением?

Нет, так быть не может… Но ведь есть! Они не просто не умирают, они сохраняют полную силу.