Нет, так быть не может… Но ведь есть! Они не просто не умирают, они сохраняют полную силу. Отто видел, что это давит на них, они растеряны, не понимают, как реагировать. И он хотел бы дать им все ответы – разве не в этом роль родителя? У него просто не получалось.

Это не означало, что Отто готов был принять реальность такой, какая она есть, и плыть по течению. Он при первой же возможности отправился на аудиенцию в замок.

Королева, к удивлению Отто, не стала отказываться от встречи, она согласилась принять его сразу же и все время разговора оставалась безмятежной. Когда он рассказал ей о состоянии кочевников, она лишь улыбнулась:

– Разве это не нужно отпраздновать? Эффект амулетов оказался даже лучше, чем мы ожидали, ваши дети полностью исцелены!

– Почему они тогда не могли снять эти амулеты по первому же желанию?

Отто точно знал: с такими трудностями столкнулся не только его старший сын. Остальные кочевники многое повторяли за своим лидером, и когда он освободился, они тут же захотели вернуть свою свободу, наплевав на возможные риски. Всем им в итоге пришлось резать амулеты, всегда – с повреждением кожи.

– Это было сделано для их защиты, – пояснила Аэнта. – Чтобы они не уронили браслет случайно, мы ведь знали, что он охраняет их жизнь и здоровье.

– Но не знали, что лечит?

– Вам тоже известно, что это эксперимент.

– А то, что произошло с Гюрзой, – тоже эксперимент?

Его дети видели, что убийца спрыгнул в океан добровольно. Дальше их показания несколько отличались: Антифо доказывал, что серийный убийца впал в истерику, Бруция была абсолютно убеждена, что он сделал это для защиты кочевников. Отто подозревал, что ни один из них не прав до конца, логику Гюрзы им не удавалось понять никогда. Но важен лишь результат: он оказался в океане.

После этого местные снова повели себя странно. Они перестали нападать на кочевников, но, когда Сатурио готов был броситься в воду, чтобы помочь Гюрзе, его остановили. Барреттов вынудили отступить, непрозрачно намекая, что, если они будут настаивать, остров они не покинут никогда.

Теперь Отто попытался упрекнуть за это королеву, а она не поддалась.

– Мне жаль, что ваш спутник мертв. Но он ведь не был вам другом?

– Это не имеет значения. Он был из экипажа, который я обязан защищать.

– Он сам навлек на себя такую судьбу.

– Это не отнимает у него права на достойные похороны. Почему вы запретили моим людям даже искать его тело?

– Океан очень опасен в эту пору года, – пожала плечами Аэнта. – Мне не хотелось бы, чтобы умер кто-то еще. А вы? Разве вы готовы рискнуть жизнями своих детей ради трупа?

– Жизнями моих детей я не готов рисковать ни по какой причине, если можно этого не делать. Мы бы хотели покинуть Эслирию.

Вот теперь королева растерялась:

– Что? Что значит – покинуть? И кто это – мы?

– Вся моя семья, – ответил Отто. – Мои дети, я и Амина. Мы улетим немедленно.

– Всего лишь из-за этого убийцы? Перестаньте, господин Барретт, к чему это все? Мне уже сообщили, что вы с ним никогда не ладили. Ваша семья даже пыталась его казнить – не один раз!

– Это вас не касается. При всем уважении.

– А еще он убил вашу дочь, – Аэнта уверенно заглянула ему в глаза, и ее взгляд в этот миг показался Отто совсем уж змеиным. – Но вы все равно из-за скорби о нем откажетесь от спокойной жизни?

Воспоминания об Умбрении по-прежнему отзывались глухой болью внутри, и Отто сомневался, что это когда-либо изменится.