Поэтому свое мнение я держал при себе, я не был уверен, что нас не подслушивают. Я полетел на луну с первой же группой, а там действовал по старой схеме, ставшей привычной за долгие годы в бегах: растворился в тенях, слушал, наблюдал.

Пока что все складывалось очень плохо. Те, кто был насторожен не меньше, чем я, постепенно успокаивались. Им казалось, что если ничего не произошло за день или два, то уже не произойдет. Барреттов и вовсе прикормили так быстро, что мне стыдно за нашу вражду – по врагам и меня судить можно, а такие мне не нужны. У Миры и Бернарди период активного нереста. Адмирал и Отто Барретт, вместо того чтобы продумывать новые варианты проверки, уже вовсю ведут переговоры о том, скольких людей можно поселить на острове.

Из настораживающего был только непонятный инцидент с Каллисто. Я в то время находился далековато, не видел, что с ней случилось. Но вскоре после того, как ей тут отписали недвижимость, к ней уже спешили медики, наши и не наши. Это было любопытно, я начал прислушиваться активней, однако речь шла про какие-то мелочи вроде обморока, да и сама Каллисто вскоре уже бродила возле окон, томно улыбаясь всем вокруг.

Пока что рядом с ней шастало многовато народа, и я решил отложить нашу беседу. Я искал другие зацепки – а их не было.

Я прекрасно понимал, что рано или поздно местные заметят то, что я не бросился к миске с кормом. Я умею прятаться – но не знаю, что умеют они. В какой-то момент, когда остальные расслабились, мое недружелюбие стало слишком уж очевидным. Полагаю, я сделался приоритетной целью.

Я уже особо не таился, смысла не было, остров этот – какая-то непонятная мне декорация. Ночи я чаще проводил на крышах домов, из всего этого можно хоть какую-то пользу извлечь: понаблюдать за звездами и представить, что я, внезапно, на Земле.

В одну из таких ночей она и нашла меня. Я предполагал, что мне отпишут какого-нибудь рыцаря, или князя, или кто у них там. Но ко мне пожаловала лично королева: скользнула сквозь пространство и мягко опустилась на крышу рядом со мной. Правителям же больше делать нечего, только заискивать перед каждым визитером с дурным характером.

– Здравствуйте, Павел, – улыбнулась она.

То, что ей известно мое имя, не шокировало – думаю, до архивов они уже добрались, ну, или просто спросили адмирала. Тут забавляло другое: они скопировали у Елены Согард идею о том, что упоминание моего старого имени мгновенно растопит мое черствое сердце и сделает сговорчивей.

А на самом деле оно лишь раздражало, но показывать это я не собирался. Я вообще с ней не разговаривал, рассматривал молча.

Хороша, конечно. Чем бы она ни была, проработана до мельчайших деталей. Достаточно иная, чтобы сойти за инопланетянку. Достаточно похожая на человека, чтобы желать ее или хотя бы симпатизировать ей было не стыдно.

– Вам по-прежнему неспокойно в нашем мире, – продолжила она. То, что я отмолчался, ее не задело. – Вы нам не доверяете? В этом нет ничего страшного, я тоже была бы насторожена. Мне рассказали, что вы в целом не склонны к доверию. Я бы хотела это исправить.

Противоречие было настолько очевидным, что я не выдержал:

– Так «ничего страшного» или все-таки нужно исправить?

– Эслирия – мир покоя. Чем больше счастья чувствуют люди здесь, тем стабильнее магические потоки, окружающие остров. Вы ищете нашу выгоду в том, что происходит? Вот она: свежая кровь принесла свежую энергию, магии стало больше. Именно поэтому мы не возражаем против гостей или даже новых жителей нашего острова!

Магия еще эта… Про нее вообще разговор отдельный, но уж точно не с Аэнтой.