— Ты хорошо спала, — Жульетт слегка вздрогнула, настолько неуместно прозвучал глубокий голос в утренней тишине гор. Рин изящно обогнул валун, который скрывал от неё тропу. Мало того, что великан подошёл совсем бесшумно, так и ещё и внутреннее чутьё не предупредило её о его приближении. — Эта шкура для тебя слишком тяжёлая, — он забрал скатку и забросил себе на плечо с такой лёгкостью, будто та ничего не весила.

И направился к Жульетт, похоже, намереваясь забросить девушку на плечо на пару со шкурой.

— Я пойду сама, — категорично заявила Жульетт. — Висеть на тебе вчера весь день было весьма неприятно.

Он отступил, ослепительно улыбнувшись. В утреннем свете Рин выглядел солнечно-бронзовым, мускулистым и золотоволосым. Да ещё эта его улыбка…

— Возможно, сегодняшнее путешествие тебе понравится.

— Возможно, — подозрительно отозвалась она.

— Нам надо спешить.

Жульетт последовала за ним той же тропой, по которой ходила прошлой ночью, и сегодня его спина предстала ей с совершенно другого ракурса. Рин шагал широко и твёрдо, и, чтобы не отставать, Жульетт приходилось двигаться быстро. Мускулы на его ногах, спине и плечах завораживающе поигрывали. Его анатомия была такой же, как у любого другого мужчины, и всё же он казался другим, будто принадлежал к совсем иному виду.

Он был выше, сильнее, более гладкокожим и гибким и, определённо, гораздо крупнее обычных мужчин. Её изумила врождённая уверенность и сноровка его движений. Может, Рин действительно относится к другой разновидности. Он, совершенно точно, не брился перед тем, как присоединился к ней сегодня утром, не в этой дикой местности, и всё же на его лице не проступила щетина.

Когда они достигли скалистой стены, он взобрался по ней с такой лёгкостью, будто ни разу в жизни не оступался. Только она приготовилась последовать его примеру, как он сбросил медвежью шкуру на землю и протянул руку. Жульетт помедлила, но все-таки крепко ухватилась за неё.

Вчера, прикоснувшись к нему, она почти ничего не увидела, а потом её способности вообще пропали. Но сегодня дело обстояло иначе. Пока Рин медленно тянул её вверх, голову Жульетт заполнили яркие образы.

Лес в серых тенях, мелькавший, как будто она летела низко над землёй, неустанно уворачиваясь от скал, деревьев и густых кустарников.

Яркая и чёткая полная луна в осеннем небе, освещающая ночь так, что не оставалось никаких тайн или чёрных теней.

Она сама, спящая на медвежьей шкуре.

Она, украдкой выглядывающая из-за этого самого горного взъёма.

Она, верхом на лошади в окружении солдат императора.

Человек и не человек. Животное и не животное.

Рин поставил её на ноги, и Жульетт подняла взгляд. Ей пришлось сильно запрокинуть голову, чтобы как следует рассмотреть его лицо. Он не стал отводить глаз или поворачиваться спиной. В его глазах сверкали столь восхитительные и яркие золотые искорки, что она не смогла бы отвести взгляд, даже если бы захотела. Боже, она знала эти глаза!

— Ты волк, — без обиняков выпалила она.

Он кивнул. Один раз.

— Ты должен был мне сказать.

— Кажется, я только что это сделал. — Он поднял смотанную медвежью шкуру, отвернулся и продолжил путь, снова зашагав размашисто и целеустремлённо.

Мгновение поколебавшись, Жульетт последовала за ним. Создание, называвшее себя её мужем, оказалось оборотнем. Она слышала страшные истории про таких существ и даже читала о них в старых ведьминских рукописях, но никогда не принимала за правду. Согласно легенде, такие существа изменялись три ночи подряд в каждом цикле, когда луна была в зените. Рин превратился в зверя, в большого, светлого волка, который спал рядом с ней прошлой ночью.