— Всем энвинцам приходится уезжать из города за предполагаемыми жёнами?

— Да, когда приходит время, мы чувствуем зов и отправляемся на поиски своей пары.

— А что происходит, если пара так и не находится?

— Мы не возвращаемся в город, пока не заканчиваем поиск, насколько бы далеко не завело нас путешествие.

Не то, чтобы ей нужны было все это знать, ведь она не планировала остаться, просто немного любопытничала, а Рин почти ничего не объяснял. Да, он отвечал на вопросы, но не вдавался в подробности.

— Ты уже когда-нибудь забирал женщину к себе домой?

— Нет.

— Трудно поверить, — пробормотала она. Энвинцы все такие, как Рин? Такие же спокойные, сильные и упрямые? Она знала многих женщин, которые с радостью оказались бы на её месте.

Окружающие растения стояли совершенно голыми, без единого скрашивающего пейзаж яркого листочка. Здесь холодало гораздо быстрее, чем в южной провинции, и больше не встречались вечнозелёные деревья, среди которых они когда-то разбили лагерь. Жульетт снова почувствовала запах снега, хотя синие небеса не затмевало ни одно облачко. Как ни странно, она привыкла к холоду быстрее, чем предполагала. Ледяной воздух больше не пробирал до костей сквозь одежду, а лишь приятно овевал обнажённые участки кожи.

— Наверное, тут не часто можно встретить солдат императора, — заметила она, чувствуя, что за время, проведённое в дороге за едой, сном и самыми простыми диалогами, по-настоящему изголодалась по общению.

Рин обернулся через плечо и немного приподнял брови.

— Здесь нет солдат. Мы пересекли границу Каламбьяна и вступили в земли Энвина два дня назад.

Они остановились, давая ей передохнуть, но Рин не жаловался на задержки и не предлагал свою помощь. Жульетт знала, что он взял бы её на руки по первой же просьбе, но они перешагнули ту стадию отношений. Неожиданно для себя она перестала быть пленницей и наконец признала, что сейчас должна находиться именно здесь. Осознание пришло неожиданно и вопреки желанию, но в глубине души Жульетт понимала правильность своего решения. Путешествие превратилось для неё в приключение, поучаствовать в котором она никогда не рассчитывала. И Жульетт начала чувствовать свою связь с горами и Рином.

Но её планы на жизнь не изменились. Зато об этой недолгой авантюре она будет рассказывать, когда состарится и поседеет.

Ну, не обо всем, конечно. Никто никогда не узнает о снах или о её странном желании коснуться губами шеи Рина.

— Твой Город такой же прекрасный? — спросила она. С её места открывался вид на обширное, величественное пространство нетронутой земли: горы, леса, холмы и долины. Казалось, она стоит на вершине мира, хотя на севере скалы были ещё выше.

— Город красив по-другому.

— Все энвинцы живут в Городе?

— Нет. Некоторые предпочитают селиться в горах или на фермах.

Она повернулась к Рину лицом.

— Но ты-то живёшь в Городе?

Он кивнул. Даже столь короткий жест источал силу и дикость. Её взгляд притягивала его шея, массивная и жилистая, переходящая в прекрасные, широкие плечи. Жульетт поспешно отвела глаза.

— Я ухожу из Города, чтобы поохотиться и побегать, когда зовёт волк.

Порой она почти забывала, что он оборотень, и в его сердце живёт дух зверя. Та дикая сущность была столь неотъемлемой частью Рина, что без волка он никогда не был бы целым.

— Я не причиню тебе боли, — тихо сказал он.

— Знаю, — Жульетт постаралась придать голосу решительность и независимость.

— Не бойся своего влечения ко мне. Оно естественно и правильно, и когда придёт время, тебе понравится.