— Я не это имела в виду.

— Но сказала именно так.

От открывавшегося с этой дороги вида захватывало дух. Чуть дальше на севере вершины гор покрывали древние снега. Казалось, отсюда можно заглянуть в вечность.

— Просто… меня немного пугает мысль родить детей, которые в полнолуние будут превращаться в волков.

— Как я уже говорил, наши сыновья не начнут изменяться, пока не достигнут совершеннолетия и не дадут клятву.

— А что насчёт наших дочерей?

Он резко обернулся и через мгновение улыбнулся.

— Мужчины-энвинцы делают мужчин-энвинцев. Вот поэтому-то нам и приходится отправляться на поиски жён.

— Ну, тогда у нас есть проблема, потому что женщины Файн делают женщин Файн.

— Это изменится, — уверенно заявил он.

— Сомневаюсь.

Спустя пару минут размышлений Рин объяснил:

— Женщины-энвинки — существа редкие. Они больше чем, просто энвинки и женщины.

— Значит, если у нас родится несколько дочерей, то они будут невообразимо особенными, — поддразнила Жульетт.

Рин бросил на неё быстрый взгляд.

— У энвинцев рождается только одна девочка примерно раз в пятьдесят лет. И когда она вырастает, становится королевой.

— Этих редких девочек рожает королева? Так продолжается королевская линия?

— Нет. Девочка может родиться у любого энвинца. Она становится королевой просто потому что женщина. Дочери энвинцев, те самые королевы, сильнее мужчин. Как нашего, так и любого другого вида.

— Значит, королева Энвина, которая нас ждёт, и есть та самая редкая, сильная женщина?

Рин немного помолчал.

— Королева Этэйна стара, а новая женщина всё ещё не появилась. Ей уже давно пора прийти, и люди ждут с тревогой. Если Этэйна умрёт не дождавшись преемницы, разразится война среди тех, кто пожелает управлять в отсутствии королевы.

— Возможно, в Город пришла пора перемен.

— Энвинцы не любят перемены.

Нет, энвинцы отличались упрямством и всегда настаивали на своём. Но если все они похожи на Рина, то эту их раздражающую черту компенсируют другие достоинства.

— Твоя мужская доминанта в родословной не поможет. У меня родятся дочери, — уверенно заявила Жульетт.

— У меня родятся сыновья, — с не меньшей убеждённостью ответил Рин.

Несколько минут спустя Жульетт внезапно сообразила, что они обсуждают их будущих детей, и у неё ни разу не возникло даже тени сомнения в их появлении.

Ему следовало заметить сразу. Но как бы он учуял в Жульетт кровь энвинцев прежде, чем та начала проявлять себя? В нём самом текла та же кровь, поэтому Рин даже не уловил её аромат, когда встретил свою пару.

Может, он всё-таки ошибся. Жульетт отличалась от других женщин. Вдруг из-за дара, который связывал её с землёй, она впитала в себя черты энвинцев от него или даже от самой горы. Или настолько полно приняла его, что сама превратилась в энвинку.

Он позволил бы себе некоторое время утешаться этой мыслью, если бы не пророчество.

Ещё до его рождения рассказывали легенды о рыжеволосой королеве, которая принесёт энвинцам мир и процветание. Из-за могущественнейшего дара предвидения люди станут в страхе преклонять пред ней колени. За давностью лет никто уже не сомневался, что однажды она действительно приедет.

Энвинцы предпочитали жить в мире, но им мешал затянувшийся конфликт с карадонцами. Те не отличались организованностью (даже в войне) и из-за присущего им нрава дрались не только с энвинцами, но и между собой, и нападали исключительно маленькими группами. Они не доверяли друг другу, поэтому никогда не представляли для Города серьёзной угрозы.