И всё же они убивали. За годы карадонцы истребили многих энвинцев. Его собственный отец пал в сражении с одним из них, а мать умерла от горя двумя лунами позже. Рину тогда было всего пятнадцать, но он до сих пор помнил свои боль и ненависть. Боль от потери родителей, ненависть к убившему их животному. Четыре года спустя он выследил и убил того карадонца, чей запах, исходивший от тела отца, помнил слишком хорошо.

Мир, который, как предполагалось, принесёт рыжеволосая королева, положит конец конфликту… и, согласно пророчеству, это случится благодаря её союзу с карадонцем, которого она возьмёт в свою постель и который подарит ей ребёнка — первого потомка их смешенной крови.

Если инстинкты его не обманывали, Жульетт была той самой рыжеволосой королевой.

Рин даже в мыслях не мог допустить, чтобы к его жене прикоснулся карадонец, не важно с какими намерениями, но если Жульетт окажется королевой, ему никто не даст права голоса. Супруги королев были бесполезными, бессильными мужчинами, которых призывали только когда приходило время зачать ребёнка. Не будет никакого брака. Она даст только одну клятву — всему народу Энвина. Королевы распоряжались энвинцами, Городом, своими жизнями и телами и ничем не напоминали пленниц, из которых получались столь послушные, преданные жены.

Судя по слухам, не было ничего настолько впечатляющего, как королева Энвина, тело которой требовало зачатия. И она имела право вызвать к себе любого мужчину, чтобы тот удовлетворил её потребности. Если Жульетт решит последовать обычаям энвинцев и взять себе в любовники карадонца, то муж будет не властен её остановить.

Нет. Смирения от него не дождутся. Черт с ним, с миром, он не позволит карадонцу… или любому другому мужчине приблизиться к Жульетт. Плевать ему на её королевский титул, на то, что она выше него по положению и вольна отдавать ему любые приказы. Она всё ещё его женщина, и в некоторой степени он не мог ей поклониться.

Рин услышал, как Жульетт побежала, чтобы догнать его. Задумавшись, он слишком разогнался и ушёл далеко вперед. Теперь же приостановился, дожидаясь её.

— Я не могу идти так быстро, — запыхавшись сказала она.

Он подхватил свою пару на руки, она взвизгнула и рассмеялась, а он быстро понёс её по дороге. Но не перебросил через плечо, как сразу после похищения, а держал на руках, чтобы видеть лицо и чувствовать у своей груди биение её сердца. Жульетт без раздумий закинула руки ему на шею и крепко обняла.

— Что за мысли придают тебе такой свирепый вид? — тихо поинтересовалась она.

— Я выгляжу свирепым?

— Да.

Он сделал ещё несколько широких шагов и только потом ответил:

— Я думал о карадонце.

— Которого ты убил?

— Обо всех них.

Она немного напрягалась.

— Ты учуял поблизости других?

— Нет. Они, как и энвинцы, изменяются в полнолуние и более опасны в кошачьем обличии. Как люди, карадонцы трусливы, предпочитают одиночество и не нападают на тех, кто сильнее.

Она расслабилась.

— Они тебя совсем не волнуют?

Он посмотрел ей в глаза, изучая золотые крапинки, которые с каждым шагом к Городу становились все ярче и крупнее.

— Нет, если и тебя не будут. Карадонцам нельзя доверять, Жульетт. Они опасны и лживы, если ты подпустишь кого-то из них слишком близко, он разорвёт тебе горло и сожрёт глаза.

— Фу! — её слегка передёрнуло.

— Я не хотел тебя напугать, — уже мягче сказал он.

— Но напугал.

— Мои самые глубочайшие извинения.

Расслабившись, она прислонилась к нему и закрыла глаза.

— Извинения приняты.

— Я позабочусь о тебе, Жульетт, — пообещал он.