— Я ничего не ви… — начала она, но тут Рин потянул её за руку, заставив сделать шаг вперёд, и долина изменилась. В окружении прочных стен стояли каменные дома. Некоторые здания были высокими и внушительными, другие не крупнее и не изысканнее коттеджа, который она так долго называла домом. Позади города вздымалась высокая скала с вырезанными в ней дверьми. Город, построенный из одних только камней (розовых, серых и бледно-зелёных), блистал красотой, не доступной деревянным строениям. Жульетт озадаченно отступила, и взору нова предстала бесплодная долина.

— Я не понимаю.

— В Энвине тоже есть магия, жена.

Скрепя сердце, она окинула Рина колючим взглядом.

— Я не твоя жена и никогда ею не буду.

— Я знаю, — глухо отозвался он, выпустил её руку и прежде, чем она успела ответить, размашистым шагом направился вперёд, стремясь вернуться домой. Жульетт последовала за ним чуть медленнее, не особенно желая разбираться с тем, что ожидало её в Городе.

С каждым шагом Город становился всё реальнее. Он больше не исчезал, как на вершине, наоборот, обрёл форму и очертания. Добравшись до нижней части дороги, они перестали видеть, что происходит внутри, зато смогли хорошо рассмотреть окружающие город стены. Более того, теперь они слышали и чувствовали доносившиеся из-за них запахи и звуки. Множество счастливых звуков. Смех, оживлённая беседа, тихий плач маленького ребёнка, которого сразу же успокоили. Город дарил защиту. Люди жили там в безопасности, тепле и красоте. Она знала это, как будто бывала здесь прежде, словно провела тут не меньше сотни лет.

Они почти пришли. До неё долетали отдалённые звуки городской жизни… звуки, которые она не должна была слышать с такого расстояния, и всё же ясно их различала. Смех. Голоса. Звон металла о металл и металла о камень. Они с Рином двигались по широкой, ровной тропе, и ничто не преграждало им путь.

Жульетт замерла на месте, и спустя один удар сердца шагавший впереди Рин тоже остановился. Возможно, он услышал её. Или просто почувствовал…

— Что случилось? — спросил он, оборачиваясь.

— Они догадаются? — тихо спросила она. — Когда я пройду через ворота, и меня увидят… все поймут, что я такая же, как они?

Прежде чем ответить, Рин мгновение изучал её критичным взглядом.

— Да.

Её сердце упало, а в душе снова всколыхнулся гнев.

— Ты все время знал? И ничего не рассказывал пока не стало слишком поздно поворачивать назад…

— Нет. Пока ты не начала меняться, я не понимал, что ты не просто моя пара.

— Я не изменилась! — возразила она, хотя знала, что Рин не лжёт.

Он приблизился, коснулся ладонью её лица и заглянул в глаза.

— У тебя нет зеркала, поэтому в отличие от меня ты не заметила изменений. Ты можешь опустить юбки и притвориться, будто мёрзнешь, как другие похищенные женщины, можешь идти медленней, и никто не обратит внимания на твою силу, можешь сделать вид, что не слышишь и не чувствуешь запахи, недоступные для человеческой женщины. И никто не подойдёт к тебе настолько близко, чтобы понять, как часто бьётся твоё сердце. Но ты не сумеешь спрятать свои глаза.

— Что случилось с моими глазами? — прошептала она.

— Ничего, — резко ответил он. — Они прекрасные, умные и нежные. Просто теперь скорее золотистые, нежели карие. Полностью они превратятся в золотые, только когда ты дашь клятву, но…

— Я не дам клятву, — повторила она обещание, сделанное несколько дней назад.

Рина это не убедило.

— У тебя глаза энвинки, Жульетт.

Она могла последовать его предложению и опустить юбки.