|
Тут уже стояли несколько машин, мотоцикл, брошенная тележка из супермаркета и штабель промокших коробок. Доносились грохочущие, дисгармоничные звуки поп-музыки. — Что мы делаем? — жалобно спросил Артур. — Что это за место? Вертью и Мерси вылезли из машины, запыхавшись даже от столь малого усилия. Их дыхание клубилось в морозном воздухе, объемистые животы покачивались в потливом согласии. — Я зайду ненадолго в клуб, — сказал Стритер. — Дела кой-какие. Нужно забрать остатки амперсанда. — Остатки? — Артур ненавидел себя за то, что не смог подавить панические нотки в голосе. — Он что — кончается? — Не бери в голову, шеф. Скоро у всех этого зелья будет завались. Доволен? Испытывая новый укол боли и жалости к себе, принц даже не успел ответить, как дверь машины захлопнулась. Мистер Стритер взял с собой ключи зажигания с дистанционным пультом, нажал кнопку, и все замки машины закрылись. Артур попытался открыть дверь, но безрезультатно. Его окно было чуть приоткрыто, и он обратился к своему мучителю: — Выпустите меня. Стритер зашагал прочь, но один из толстяков повернулся и сказал: — Сиди здесь, сынок! Другой хохотнул: — Стереги машинку. Следующие несколько часов были похожи на горячечный сон — вихрь отчетливых галлюцинаций, сексуальных фантазий и внезапных, обреченных на неудачу штурмов кроссворда из «Стандарда». Два раза принца отвлекли. Первый — когда мимо прошагало стадо гуляк, плохо державшихся на ногах. Все они были одеты в какую-то странную пародию на школьную форму. Артур решил, что это проявляется галлюцинаторное действие амперсанда, и вернулся мыслями к своему падению. Во второй раз — когда машина шумно открылась, Вертью и Мерси забрались на заднее сиденье, приветствуя Артура отрыжкой, и принялись дожевывать свои кебабы. — А где Стритер? — спросил Артур. Толстяки пробормотали ответ с набитыми ртами. — Все еще внутри, — сказал один. — Ты же знаешь, какой он становится, когда речь идет об этой фигне… Второй хмыкнул. — Уж как он ее охаживает. После этого в течение длительного времени был слышен только звук жевания — ритмический хруст, отдававшийся в ушах принца, как топот ног приближающейся, но все еще далекой армии… но вдруг: — Ой-ой! — На лице у Винса Мерси появилось выражение завзятого игрока на скачках, который поставил на лошадь, одержавшую легкую победу. Молодая пара, одетая, как и все остальные, в похотливую пародию на школьную форму и в крайней степени опьянения, подошла к машине; опершись на капот, они продолжили энергично тискать друг друга. Юбка девушки задралась до самых бедер, и полицейские одобрительно заухали, но тут дама (которая, на взгляд принца, серьезно рисковала схватить какую-нибудь болячку от переохлаждения) оттолкнула своего кавалера, сделала несколько нетвердых шагов и извергла изо рта струю отвратительной блевотины. Ее ухажер на это только рассмеялся и шутливо шлепнул ее по заднице. Как только рвота прекратилась, девица тоже рассмеялась, и парочка ушла в ночь, сотрясая темноту болезненным, приглушенным гоготом. На заднем сиденье «новы» мистера Стритера вместе с ними смеялись Вертью и Мерси. Один из них сунул похожий на сардельку палец в лицо Артура. — Похожа на твою бабенку! — Говорят, она после этого даже зубы не чистит. А сразу возвращается к делу. |
