|
Даже появление здесь Барбары не вызвало ничего, кроме шуршания таблоидов, усталых плотоядных ухмылок и безнадежного восторженного свиста, который смолк сразу же, стоило моей спутнице смерить наглеца взглядом. Я взял для нас по стаканчику кофе, и мы сели за столик у окна. — Вы помните, когда я пришла в офис? — спросила она, когда мы сделали несколько первых глотков того, что оказалось на удивление хорошим кофе. Голос ее внезапно зазвучал иначе, и я ощутил укол надежды. — Барбара? Улыбка мелькнула на ее лице. — Барбара всегда здесь, Генри. Даже если так и не кажется. Но я задала вам вопрос. Вы помните мой первый день? — Конечно. — Вы были добры со мной. Вы показали мне архив, ту потную женщину в подвале. Вы представили меня Питеру Хики-Брауну. Я отодвинул на задний план свои воспоминания обо всем, что произошло с тех пор (от удара, случившегося с дедом, до бойни в «Дьяволизме»), и отважился на улыбку. — Бог ты мой, этот тип — настоящий зануда. Помните, как он старался произвести на вас впечатление, перечисляя все эти группы, на концерты которых он ходит? Барбара попыталась рассмеяться при этом воспоминании. Слушать ее смех было мучительно. Натянутый хруст, горловое шипение, механическое гоготание. — Я рад, что вы помните, — тихо сказал я. — Странно. — Она отхлебнула кофе. — Есть эпизоды жизни Барбары, которые я помню довольно отчетливо. Как ее отец (мой отец) ведет меня в церковь в канун Рождества. Полуночная месса. Ощущение его руки в моей. Но я не помню, целовалась ли с кем-нибудь Барбара. Я не помню, что случилось с ней, после того как она отправилась на ланч с Джаспером. — Мне жаль. — Не знаю, как вам это объяснить. Мои воспоминания каким-то образом перемешаны с воспоминаниями женщины, которую они называют Эстелла. У нее была своя жизнь, Генри. Она могла бы не моргнув глазом предотвратить национальную катастрофу. Но я не та и не другая. Не полностью Эстелла. И не целиком Барбара. Я смотрел на нее отчасти с восхищением, отчасти со страхом. — Джаспер, кажется, считает, что вы наделены сверхчеловеческими возможностями. Она фыркнула. — Знаете, что я про себя думаю? — спросила она. — Если честно? — И что? — Я думаю, что я — тупик, что я — порочный круг. — Она поднялась на ноги. — И еще я думаю, что мне нужно пописать. Барбара удалилась в глубь кафе, а я вдруг спохватился. Я вытащил телефон из кармана и отправил сообщение Эбби. Извини. Ночь была кошмарная. Очень хочу тебя увидеть. Я нажал кнопку «отправить», хотя в течение ближайших нескольких часов и не ждал ответа. Барбара вернулась из туалета. Я попытался вернуться к разговору о трансформации, случившейся с ней, но мгновения близости между нами, казалось, прошли так же неожиданно, как и возникли. Она спросила, хочу ли я еще кофе. Я сказал — да, и пока она заказывала кофе у стойки, телефон у меня в кармане вздрогнул, сообщая о прибытии текстового послания. Так рада, что ты в порядке. Тоже очень хочу видеть тебя. Извини, что не сказала тебе о Джо. Мне не хватало твоих объятий этой ночью. А в конце самое главное — три раза буква «х». — Подружка? — спросила Барбара, ставя передо мной еще один стаканчик кофе. — Может быть, — сказал я. |
